 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
 |
Самуэль Видмер
О проблеме любовного треугольника
Тантра, тантрическая сексуальность
Август Е. Холер
Собственные мысли
Что такое тантра (Текст на главной странице)
Что такое интегральная тантра, ее преимущества (раздел "Философия")
О чувствах, Любви и удовольствиях
Сексуальность может стать путем к просветлению. Но гораздо чаще ею злоупотребляют, переживают ее в расколе, и тогда она становится зависимостью, которая создает много проблем. В следующей главе мы хотели бы попытаться снова проследить первичное в сексуальности, освободить ее от всего фальшивого, морального и больного.
Мысли, которые я выражаю здесь, появились под сильным влиянием Бартоломева ( Bartholomew ), потусторонней сущности, которую женщина по имени Мари-Маргарет Мур ( Mary - Margareth Moore ) использует как канал. Выраженные этой сущностью мысли в Америке вышли в свет в форме книги, которая, к сожалению, недоступна ни н a немецком , ни на русском языке.
Первоначальная сила сексуальности, это означает - безусловная, бесформенная сила, которая есть выражение чистой энергии и радости жизни, то есть некомпенсационная сексуальность (власть, обделенность и так далее) полностью подлежит ответственности каждого. Не существует ни «хорошего», ни «плохого». Существует только то, что мне нравится и то, что мне не нравится, то, чего я желаю и то, чего я не желаю, ограниченное лишь только непосредственной волей моего партнера. Так это по сути дела было изначально. Но с течением времени сексуальная сила все больше была подчинена правилам поведения и нормам, дабы исключить определенные чувства, такие как ревность, страх потери и другие, чтобы регулировать отношения по поводу владения, гарантировать наибольшую надежность в наслаждении, что, конечно же, не работает, а также для того, чтобы можно было пользоваться властью. Появились церкви, мораль, право, социальные нормы и тому подобное. Тысячелетние условности в конце концов привели не только к тому, что первоначальная, личная ответственность и свобода в обращении с этой силой больше не воспринимались, но даже к тому, что появлялись страхи и чувство вины в случае, если мы противились общепринятым правилам. Правила же, в зависимости от времени, места и культуры, немного различны, но всегда речь идет о крайне сильном кондиционировании. Возрождение первоначального устраняет это несчастье: следует заново открыть свою собственную сексуальность, прочувствовать ее. Путь этот протекает через восприятие энергии и чувств. Сама энергия становится учителем. Делать то, что вызывает у меня приятные чувства, возбуждает меня, делает меня живым, делает меня любящим. Сексуальность не может быть постигнута разумом, но только действием. Сексуальность есть энергия, а энергия познается тогда, когда она в движении. Сама по себе энергия всегда в порядке, а если ею овладевает разум, образуется беспорядок.
Вопросы, на которые мне нужно ответить при обращении с этой силой, следующие: Что я желаю получить от этой силы? С кем я желаю ее разделить? Для чего я хочу ее использовать? Есть ли у меня ответы, ясные ответы на эти вопросы? Только ясные ответы на эти вопросы смогут сделать эту силу союзником. В нашем сознании существует широко распространеннй страх, страх того, что, если все мы (в сексе) будем делать то, что мы хотим, если мы забудем все правила, то останется только хаос, все мы станем сексуальными маньяками. Это неверно! Наоборот, внешние, ограничивающие правила действительно ответственны за распространение сексуальных преступлений, извращений и тому подобного. Если мы скинем с себя внешние правила, то мы обнаружим внутренние, которые сделают нас гораздо более человечными, спонтанными, любящими. Внутренняя закономерность должна обладать абсолютным преимуществом, иначе возникнут трудности и путаница, а следование внутренней закономерности всегда приводит к гармонии. Хаос образуется тогда, когда мы отметаем внешнее без того чтобы открыть внутреннее. Внутренний закон есть часть закона природы, мы не можем его выбирать, но только следовать ему или ему противиться. Наше своеволие только создает беспорядок. Так многие используют сексуальную энергию чтобы манипулировать другими: либо тем, что они очень хороши в постели и этим делают другого зависимым, либо тем, что они очень плохи в постели чтобы этим другого наказать. Если в нашей сексуальности присутствует неясность, если у нас есть сексуальные желания, которые делают нас несчастными, с этим всегда связано невыполненное дело. Если в моей жизни нет секса, то это так, потому что я этого хочу. Если сексуальные чувства выражаются в созвучии с собственной сущностью, то найдется и подходящий партнер. Если же это не так, то потом мне придеться осмотреться, какие именно мешающие убеждения я проецирую в мир, которые потом сам я воспринимаю. Каждый из нас когда-нибудь должен будет лично для себя решить сексуальную проблему, даже если он ее отсрочит до следующей жизни. Наша жизнь изменится тогда, когда мы ясно ответим на вопрос, как именно мы желаем использовать эту силу. Сексуальность должна с одной стороны быть полностью свободной, и одновременно в каждый момент быть окончательно определена посредством ясных ответов на перечисленные выше вопросы.
Для чего сексуальная сила задумана законом природы, источником, из которого она исходит? Конечно же для наслаждения, для радости, хотя вожделение в радости всегда должно быть скреплено Любовью, иначе оно не будет цельным и запутается в частностях. Кроме того, для того чтобы можно было научиться обходиться с сильной энергией, которая приходит снаружи. Но также и для того, чтобы мочь открыть путь назад к истокам. Так же как я могу позволить притоку энергии нести себя, я могу также позволить ему принести меня назад к источнику чтобы исследовать его. Энергия течет в обоих направлениях. Как? Существует много путей и возможностей. Здесь нам снова нельзя начать искать правила. Их нет. Истина – это бездорожный континент. Также не нужно соответствовать каким-то предпосылкам чтобы смочь это. Нужно только настроиться на энергию, она сама научит нас, в то время как мы заняты ею. Энергия желает нас постоянно обучать. Мы только должны научиться слушать ее. Для этого мы прежде всего должны присутствовать. Если мы не сознательны, не внимательны, мы ничего не узнаем. Мы должны быть здесь, при этом наблюдать себя, чувства, движение энергии, наши реакции. Вблизи половых органов находится точка, из которой сексуальная энергия может подниматься через позвоночник и различные чакры вверх назад к источнику. Мы совершенно свободны в наших желаниях и действиях с этой силой. Но если мы того желаем, мы можем также использовать ее чтобы вернуться домой, назад к истокам. Прежде всего она задумана для этого. Сама по себе энергия при этом является лучшим учителем, она покажет путь, скорость, препятствия.
Если между двумя людьми возникает сексуальная энергия, то вопросы, на которые оба должны ответить, следующие: что я хочу получить от нее, и как мы поступим с возможными третьими лицами? Я могу просто последовать удовольствию. Тогда я просто даю волю своим страстям и все в порядке. Но я также могу сперва спросить себя, возмещает ли удовольствие дополнительный хаос, который я в нем приобретаю. Если да, то я его переживаю, и тем самым принимаю на себя ответственность за возникший толчок. Здесь определяющую роль прежде всего играет вопрос: как мы поступим с третьими лицами? Но я могу зайти еще глубже и всегда сперва спросить себя, приведет ли меня ближе к источнику выражение сексуальной энергии здесь и сейчас, с этим человеком при этих обстоятельствах, и потом поступать соответственно. Не существует «верных» или «неверных» ответов. Есть только мой выбор; ошибок нет. Ничего не неверно, все это жизнь, а жизнь есть непрерывный творческий процесс, эксперимент, который не определен заранее. И мы участвуем в нем как творцы, если мы желаем.
Так какие же условия должны быть соблюдены, для того чтобы сексуальность могла гармонично функционировать на всех уровнях? Насколько я вижу, их три. Эти кажущиеся противоречивыми обязательства должны быть согласованы в единстве, что возможно, иначе конфликт и фрустрация неизбежны.
Первое: закон притяжения должен мочь играть беспрепятственно; это означает, что животный аспект сексуальности должен быть снова полностью освобожден, полностью декондиционирован, то есть каждый, при наличии абсолютной собственной ответственности, должен мочь сделать и позволить другому сделать то, к чему его призывает его вожделение, ограничиваясь лишь только прямым и свободным выражением воли партнера. Внутренне это означает быть дееспособным на уровне солнечного сплетения и сексуальной чакры, в обществе это означает снова толерировать вожделение и свободу. Между двумя людьми, которые занимаются сексом друг с другом, должно быть возможно столько готовности отдаться, сколько необходимо для того, чтобы каждый мог беспрепятственно делать с другим то, чего он жаждет, а другой, что одно и то же, мог беспрепятственно позволить первому сделать с собой то, чего желает он, без того чтобы сопротивления, подавления, мораль и тому подобное проскакивали между ними. Это, опять же, означает быть дееспособным на уровне солнечной и сексуальной чакры.
Второе: должна быть удовлетворена потребность в непрерывности и надежности отношений, так, чтобы была возможна забота друг о друге и детях, которые могут появиться вследствие отношений. Личностно это означает зрелость и дееспособность на уровне сердца, что включает в себя способность любить и готовность отдаться целому. В обществе это значит, что «давать» должно приносить большую радость чем «брать»; между нами, людьми, снова должно возникнуть чувство близости друг другу, независимо от сексуальных связей.
Третье: сексуальность должна на какое-то время или полностью стать трансцендентной, как только проснется соответствующее сознание, без того чтобы отношения, в которых данные связи будут оставлены, были разрушены. Для конкретной личности трансцендентность означает пробуждение ментального уровня, а социально это значит, что сознательное развитие должно быть общей целью и заповедью.
В каждой модели общества, в которой будут соблюдены эти три условия, будет возможно функционирование сексуальности на всех уровнях, если только отдельные индивидуумы будут достаточны зрелы для нее. Или, более того, нужно сказать: только лишь зрелые люди будут способны создать такое общество. Одной из возможных внешних форм может быть родственное сосуществование с совершенно свободными возможностями отношений друг с другом, которые изменяются и могут быть переформированы по-новому в соответствии с возрастом, сознанием и другими потребностями. В первую очередь дети могли бы принадлежать роду, за который, разумеется, все должны чувствовать себя ответственными. Родители тогда важны только второстепенно. Если случаются изменения или разводы, то это менее тяжело отражается на детях. Род состоит из достаточного количества мужчин и женщин любого возраста и любой степени сознательности. Это твердое ядро окружено краевыми колебаниями.
То, что такое родовое сосуществование может функционировать, конечно, только с психически здоровыми людьми, ясно само собой. Только с людьми, которые способны быть одни, которые ответственны за самих себя, за свои чувства, за сообщество и то, что они затевают в отношениях.
Итак, еще раз: полная свобода в сексуальности, одновременно непрерывность, обязательность и добросердечность в отношениях, а также трансцендентность, что означает преодоление сексуальности как природная (а не идеологическая) цель: вот кажущиеся протеворечивыми предпосылки для верного функционирования на этом уровне.
Зависимости в и от сексуальности, следовательно, не имеют места. Сочетание притязаний на власть, потребностей в надежности, непереработанных младенческих состояний недостаточности и тому подобного, гораздо чаще понимаемое у нас под сексуальностью, должно найти свой конец для того чтобы в нас, и, благодаря нам, в мире, мог расцвести новый гармоничный порядок.
Со времени выхода в свет первого издания часть высказываний Бартоломева была переведена (на немецкий язык). К сожалению, перевод получился довольно-таки эзотерическим и кичливым, так что он не передает изначальное содержание и поэтому мною не рекомендуется.
Прим. переводчика: Книг этих авторов на русском языке пока обнаружить не удалось.
Новая эпоха, новое общество, основывающееся на дружбе и Любви вместо зависти и жадности, как это было до сих пор, может быть построено только тогда, когда мы, люди, созреем до того чтобы соблюдать порядок в отношениях, а это, по-моему, наступит тогда, когда мы будем способны решить проблему любовного треугольника, вместо того чтобы всячески ее избегать. Это произойдет тогда, когда мы научимся делиться отношениями. Также и отношения мы зачастую используем не для того чтобы в них чему-нибудь научиться, но в смысле патологических зависимостей, идет ли речь о личных, интимных или дружеских, или о терапевтических отношениях, отношении к учителю или гуру. Опять же, проблема заключается в том, что мы делаем отношения целью и не замечаем того, что они являются только средством на пути, что они сами есть только один из путей, который может привести нас к нам самим. Также и в этой главе я снова попытаюсь представить отношения, очищенные от зависимостей, от маний, от болезней. Также и эти мысли являются следствием влияния Бартоломева или чтения мыслей, переданных через него.
То, что мы обычно подразумеваем под Любовью, на самом деле является притяжением. Оно происходит между мной и другими людьми. К нему же относится одиночество, исключение, а также отталкивание. Все это неразделимо. Также и негативные эмоции относятся сюда же.
Любовь – это нечто совсем иное. Она не меняется. То, что каждый день изменяется – это эмоции. Испытывать добрые чувства по отношению к другому – это не Любовь. Чтобы найти Любовь нужно сперва совершенно честно наблюдать себя и обнаружить, чем Любовь не является и где мы не способны любить. Сознаться в этом себе означает открыться возможности учиться. И это наверное самый важный шаг на пути к свободе. Обладание мнением, будто все уже знаешь – это препятствие для учения.
Посредством чего мы можем учиться? Прежде всего посредством нашей внутренней истины, затем посредством отношений вообще и при случае посредством отношений к кому-либо в частности, кто выше, сознательнее нас. Это видно, если человек честен и может себе в этом признаться. Также мы можем учиться из книг или из сознания того, что другие осознали до нас, к нему мы можем получить внутренний доступ. Наше представление о том, что мы являемся отдельными существами, разлученными с другими, разлученными с сознанием прошлого, умерших, является иллюзией. Если мы достаточно смиренны для того чтобы позволить себя учить уже имеющейся мудрости, то она уже здесь. Любовь не есть что-то, что мы делаем, но есть нечто, чем мы являемся и чему мы позволяем протекать сквозь нас. Мы ни в коей мере не обладаем контролем над Ней. Она дана нам источником. Она нам не принадлежит. Поэтому быть в состоянии Любви означает также быть совершенно вне контроля. Ею невозможно заниматься, Ее невозможно желать, Ею невозможно овладеть. Наша свобода состоит лишь только в том, чтобы следовать пути, на котором, как мы надеемся, мы найдем Ее. Мы можем открыться Ей или закрыться от Нее. Часто мы изображаем из себя любящих людей и это обстоятельство сильнее всего препятствует нам стать ими. Любящими мы являемся тогда, когда мы к каждому, кого мы встречаем и к каждому, кто придет нам в голову, сможем при любых обстоятельствах отнестись с сочуствием и пониманием.
Все эмоции, которые приходят и уходят, не являются настоящей Любовью. То чувство, которое не находится в нас постоянно, - не настоящее чувство. Мы не можем сделать Любовь, но мы можем открыться для Нее, это может каждый. Тогда Она придет и научит нас в той форме, которая приятна нам. С Любовью также приходит мудрость. Обе они всегда приходят вместе. Любовь является эссенцией нашей сущности. Мы сами есть она! Проблема состоит в том, чтобы еще осознать это.
Мы живем в дуальности. У нас есть позитивные и негативные стороны и состояния. Если мы желаем претворить в жизнь только один полюс, то мы завянем. Энергия, основная субстанция вселенной больше не сможет течь. Остановка потока энергии является проблемой, а не негативные чувства. Мы не позволяем себе и друг другу негативные чувства. Детьми нас учили, что нам нельзя быть боязливыми, грустными, раздраженными, одинокими и так далее и мы передаем это дальше. Везде в мире существует принуждение к «у меня все хорошо». Попробуем-ка мы позволить самим себе и другим быть негативными чтобы мы перестали блокировать себя в негативном. Также недостаточно просто позволить это себе; если некто одинок, то это приведет к изоляции. Всегда улыбающееся лицо остается напряженным или окаменелым. Необходимо мужество чтобы сделать этот шаг в наших повседневных отношениях. Быть настоящим другом самому себе и другим означает прежде всего признать, что каждому человеку можно быть тем, кем он является в настоящий момент. Зрелая личность воспринимает все энергетические поля, присутствующие в ней и вокруг нее, позитивные и негативные. Именно поэтому она свободна в следовании тем энергиям, которые она желает выбирать. Движение освобождает нас. Движение сквозь все энергии. Красота жизни состоит в движении, не в событии. Например войти в депрессию и снова выйти из нее – это очень интересный, поучительный и оживленный процесс, обладающий своей собственной красотой.
Открыть себя всем возможностям означает поэтому также быть открытым всем по-настоящему положительным. Видеть, чувствовать, что мы нераздельны, что мы постоянно находимся в контакте с сильными, питательными, укрепляющими энергиями, с другими существами и душами, для которых мы значимы, потому что они уже осознали, что их развитие затормозится, если все мы не будем развиваться дальше, ибо настоящего разделения между всеми нами не существует. Наше тяжелое тысячелетнее кондиционирование, которое принуждает нас ничего не чувствовать, а только функционировать, препятствует нам быть в контакте с возвышенным, быть в Любви, которая постоянно заманчиво присутствует вокруг нас.
Если мы внимательно посмотрим на нашу жизнь, то мы определенно найдем в ней много игр в манипуляцию: мы постоянно пытаемся манипулировать другими, чтобы они вели себя так, чтобы мы могли их любить. Наши партнеры должны жить так, чтобы мы не должны были ревновать, наши начальники так, чтобы мы не должны были раздражаться и т. д. За это они ожидают того же от нас, а мы чувствуем себя обязанными дать им это, и тюрьма запирается окончательно. Так мы пытаемся избежать конфронтации с нашей проблемой, с нашими негативными сторонами. Другие должны решить ее за нас, и если они этого не делают, то сам Господь Бог или черт должен взять на себя за это ответственность. Сегодня многие также пытаются избежать ответственности в том, что они избегают отношений, и тем самым просто попадают в другую тюрьму, в изоляцию. Мы есть те, кто мы есть. В этом мало что можно изменить, как бы мы ни усердствовали. Эта негативная сторона просто присутствует, от нее нельзя избавиться, и это также не нужно делать. Мы все считаем, что что-то неверно в нас и мы должны это изменить. Но мы не должны ничего менять, а должны начать любить негативные стороны в нас и в других. Мы не любим эти стороны, потому что мы научились этому у людей, которые их также подавляли в себе. Освобождение придет тогда, когда мы полюбим нас самих, даже если мы ненавидим, ревнуем, завидуем и т. д. Если мы любим негативное в нас, то оно может раствориться, снова прийти в движение. Все мы способны сдержать негативные чувства в нас (не выражая их, что представляет собой другую форму избавления от них). И мы также способны всегда сдерживать негативные чувства и нашу Любовь к ним в нас.
Любовь может выдержать все, этому мы должны научиться. Наши эмоции как наши дети. Мы можем любить их даже если нам тяжело с ними. И также как с детьми, чем больше мы их любим, тем менее нам тяжело. Так происходит настоящая трансформация. Когда мы научимся делать для нас то, ради чего мы молились и манипулировали другими, чего мы требовали и к чему принуждали, а именно любить нас, игра будет завершена. Мы тогда все еще с удовольствием будем вместе с другими. Но мы больше не нуждаемся в них. Тогда есть выбор и радость вместо муки и принуждения. Тогда мы есть Любовь в действии.
Мы не можем быть совершенными. Совершенство – это Любовь неспособных любить.
Наша природа желает экспериментировать, пробовать, а наши родители и воспитатели не желали видеть нас такими, потому что это слишком опасно, неконтролируемо. Поэтому нам было привито чувство вины. Мол, если мы являемся такими, или не являемся такими, то это неверно, то мы недостойны Любви. Мы верим этому, но не настолько сильно чтобы этого не делать, но какраз достаточно чтобы чувствовать себя виноватыми. Любовь не знает отказа. Она просто пытается снова и снова. На самом деле любить – это естественное состояние. Неестественно – это пытаться принудить других к тому чтобы они любили нас. У Любви нет ожиданий. Ожидания приводят к манипуляции. Любовь позволяет свободу и желает быть свободной. Эта реальность – это не самообман, не фантазия, не мечта, но возможность. И от нас зависит, претворим ли мы ее в жизнь. Любить означает просто позволить образоваться в себе теплому чувству, открыться ему в области сердца. Не для кого-то определенного, кроме разве что самого себя, но ненаправленно, иначе образуется раскол и поток снова будет заблокирован.
Путь к Любви пролегает через отпущение или через отдавание. Это два пути, которые в отношениях ведут к одной и той же цели. Какой из них стоит для нас на первом плане зависит от нашей личности. Наша жизнь, наша Любовь не принадлежит нам. Они даны нам как подарок. Мы подарены самим себе, и не для нас самих, но для других. Пока мы не проживаем нашу жизнь для других, не служим другим всем тем, чем мы обладаем (а все мы непременно чем-то обладаем), наша жизнь ничего не будет стоить и казаться нам самим бессмысленной. Если у нас присутствует чувство бессмысленности, то нам нужно задать себе этот вопрос. Каждый раз когда мы преодолеваем какие-то трудности, побеждаем страх, с радостью и юмором выносим страдание и так далее, мы вносим свой вклад в общую сумму энергии и сознательности, которую все мы разделяем. Мы являемся генераторами энергии. В материальном мире мы взяли на себя участь – она и есть наш смысл и наше призвание – привносить свободу и сознание в совершенно узкую структуру, чтобы умножать сознательность и энергию в этой части вселенной.
Сексуальность желает и должна быть свободной во всех аспектах, если мы желаем оставаться здоровыми в наших отношениях и индивидуально. Тот, кто хочет ее освободить, должен искать путь или пути, которые помогут ему это сделать. В молодые годы, или вообще, когда сексуальность еще очень навязчива, мы еще можем не смотря на внутренние запреты, чувства вины или страхи, а также, не смотря на внешние конфликты, ревность, заповеди позволить себе переживать ее свободно, как внешне, так и внутренне конфронтируя с последствиями конфликтов. Сообщество, основанное на таких принципах, базировалось бы на постоянных хаотичных и решительных спорах и борьбе разного рода, которые в самом лучшем случае могли бы привести к росту сознания всех участников.
В более поздние годы, или вообще, когда сексуальность уже не является такой навязчивой, мы можем сказать сами себе что-то вроде: «Я больше не буду жить половой жизнью. Я прекращаю ее. Я только тогда снова займусь сексом, когда он будет совершенно свободным во мне и в моих партнерах.» Тогда это создаст острую необходимость критического разбора проблемы и поневоле создастся ситуация, которая будет обусловлена высоким энергетическим потенциалом и сильным побуждением на самом деле решить проблему. При этом внешне тогда совсем не образуется хаотичная ситуация, но зато внутренне мы тогда будем брошены в бездну таких чувств как пренебрежение нами, недостаточность, отстраненность и им подобным, вместе со страхами, которые неизбежно сопровождают весь этот процесс. Также и здесь в сознании человека тогда в лучшем случае снова будут возбуждены преобразующие процессы.
Но на любом из этих путей нам постоянно нужно обращать внимание на то, чтобы сексуальная энергия свободно текла в обоих направлениях, или немедленно сама по себе освобождалась, иначе образуется догмат, и освобождение ее не удастся. В первой ситуации может появиться догма касательно того, что нельзя будет отказаться, а во второй относительно того, что нельзя будет обуздать себя. В обоих случаях сразу же, как только появится табу, именно запретное станет верным, исцеляющим.
Предоставление друг другу взаимной сексуальной свободы в коммуне наверное может быть реализовано следующим образом: предположим, что среди некоторого количества женщин и такого же количества живущих в сообществе мужчин, кому-то из них захотелось переспать с кем-то другим. Свобода здесь будет присутствовать тогда, когда это никому не будет важно, то есть ни у кого из мужчин и ни у кого из женщин это не вызовет неприятных ощущений, не важно, в какой бы форме другие люди не удовлетворяли свое сексуальное желание. Кроме того и у самих этих людей не должно возникнуть негативных эмоций, например если они обнаружат в постели желаемого партнера кого-то другого, или если им откажут по какой-нибудь другой причине. Свобода на материальном уровне означает возможность разделить все друг с другом, но также в любое время следует и быть готовым стать тем, кого исключат или на какое-то время оставят ни с чем.
Чего я действительно хочу и всегда хотел – так это жить вместе, абсолютно вместе, делиться друг с другом всем, жить друг для друга, умирать друг для друга, быть друг для друга всем до мозга костей, разделять друг с другом и постель, и стол, и не только с одним человеком, с одной женщиной, но со многими людьми, с мужчинами и женщинами. Мы не можем создать такие отношения, их невозможно построить. Мы лишь можем открыться им, чтобы могли найтись люди, которых мы будем любить настолько сильно, настолько целостно, и которые тоже будут любить нас так же сильно, так же безоговорочно. Единственным условием для меня тогда было бы то, чтобы другой или другая также был или была готова жить и умереть для меня, ничего не скрывая. Тогда все может быть, тогда я буду желать.
Когда совместная жизнь станет настолько интенсивной и полной, тогда и сексуальность займет в ней надлежащее место. Когда мы будем любить так, когда мы с кем-нибудь будем чувствовать себя так же любимыми, то мы с этим человеком захотим разделить все, в том числе и сексуальность. Тогда сексуальность станет совершенно свободной и одновременно совершенно непосредственной; свободной, потому что нам позволено всегда и с кем бы мы ни захотели, и непосредственной, потому что мы не обязаны и не обязан никто другой, если он не желает. Посредством этого происходит трансценденция, что, опять же, делает важность сексуальности относительной. Земля и небо тогда обьединяются в энергетической общности.
Когда я выражаю настолько утопичные мысли, у меня появляется чувство стыда, я становлюсь ранимым, потому что я открываю свое самое сокровенное и подвергаю себя риску быть отвергнутым и непонятым. Сюда же относится вероятность того, что я останусь совершенно один, потому что наши пути разойдутся, если партнер или партнерша, которым я себя так покажу, не пойдет со мной по этой дороге.
Я также могу таким образом включить в наши отношения еще одного мужчину, если женщина, которую я люблю, любит другого мужчину также, как меня, и он в свою очередь может заверить меня в том же. Я также могу представить себе такое и с другими женщинами, но только если их участие в этом будет абсолютным.
Вся психолитическая работа, если она касается темы отношений, может быть на этом пункте прекращена и с легкостью совсем оставлена, потому что, если такое сообщество реально будет построено, мы больше не будем нуждаться в ней. А именно, цель, которую содержит в себе психолитический опыт в плане отношений, была бы тогда достигнута, и этот опыт был бы скудным предисловием тому, что тогда только началось бы.
Если мы встречаем человека, который желает этого, который пойдет с нами по этому пути, то такой человек становится для нас особенным. Ведь большинство отказываются с самого начала. Если бы тех, кто желает этого, было много, то тот или та, которые пойдут с нами, не были бы для нас настолько абсолютно важными. Но, к сожалению, дело обстоит таким образом, что мы в большинстве случаев должны готовиться к тому, что риск падения в пустоту других людей для нас тем выше, чем больше мы сами себя полностью отдаем им.
Психотерапия – это ликвидация прошлого. Продолжением ее мог бы быть прыжок в живое настоящее, а также жизнь для будущего. Если вокруг меня образуется группа людей, которые пожелают зайти настолько далеко, что каждая и каждый из них захотят совершить этот прыжок, причем совершить его именно со мной, тогда я отважусь на него и буду жить для будущего, вместо того чтобы дальше помогать клиентам ликвидировать их прошлое.
Чего бы я хотел, так это чувствовать себя полностью принятым другими людьми, и чтобы другие то же самое искали и находили у меня. Мне хотелось бы мочь позволить себе это с другими.
Что это означает? Для меня это означает, что мы будем готовы полностью, тотально, безгранично, всеми фибрами нашей души настраиваться друг на друга, делиться всем друг с другом, даже партнером и банковским счетом. Только так, только в таких отношениях реализуется на мой взгляд настоящее счастье, - только там, где не существует никакой границы, которая предписывает мне, что мне можно делать в этих отношениях, а чего нельзя, и в каком направлении эти отношения должны развиваться.
Если мы будем исследовать границы отношений и ту бесконечную поверхностность и скуку, которую они вызывают самим своим существованием, то мы распознаем, что они состоят из страха, из вытесненного, изгнанного страха. Наши привычки существуют для того, чтобы перманентно подавлять страх перед жизнью. Цена этому и есть скука. Границы сделаны из страха перед непосредственной жизнью здесь и сейчас, и они всегда связаны с зависимостью от прошлого, от болезненного прошлого, которое проецируется на настоящее и будушее. Границы наоборот должны давать нам уверенность, что прошлое снова не повторится в будущем. Только тогда, когда мы будем готовы совершить прыжок в жизнь, в сейчас, в будущее, окончательно оставив прошлое и повернувшись лицом к страху перед этим шагом, чтобы этот страх смог сам собою раствориться, только тогда будут возможны целостные отношения, в которых мы познаем истинное чувство единства.
Границу, которая кажется непреодолимой, составляет сексуальность, наша неспособность мочь делиться отношениями друг с другом. Это одна из главных причин того, почему сексуальность обладает столь сильно завышенной важностью в нашем мире. Нам сперва нужно научиться этому: быть готовыми давать, предоставлять другим то, чем в глубине собственной души и собственного сердца каждый из нас сам хотел бы обладать, – свободу. Иметь и предоставлять свободу, чтобы мочь позволить собственной Любви, собственному сексуальному притяжению развиваться и реализовываться так, как они сами того желают. Сначала нужно отдать, и только потом можно взять. Человек всегда получает только то, что он сперва сам готов отдать – это закон.
Но сексуальное единение должно быть венцом отношений. Если мы начнем с секса, то мы всегда закончим на полпути. Сперва отношения должны быть построены, должны стать цельными, чтобы в них появилась готовность делиться всем, и только тогда сексуальность может начать выражать эту готовность. В очень общем смысле сексуальность пока что обладает чересчур раздутой важностью, потому что ей не позволено быть свободной. Если же дать ей необходимую свободу, то она займет гораздо более скромное, но одновременно и куда более радостное место в наших отношениях, в нашей жизни.
Как ликвидируются границы? Первой предпосылкой для этого является само желание, готовность обнаружить истину в самом себе и в других, наличие желания с интересом обратиться к ней, а не способность навязать или доказать какую-то определенную «истину». Когда присутствует это доверие истине, неизбежность истины, все становится гораздо проще. Следующей важной предпосылкой является уважение существующих границ, принятие страхов всерьез. Если например в некой группе пар мы желаем раскрыть границы отношений и сексуальности, то мы сперва должны распознать, где именно они пролегают. У кого когда появляется страх? Учитывать границу означает придерживаться ее, пока другой, тот, который ее проводит и которому она необходима, ликвидирует ее добровольно, безболезненно и бесстрашно. То есть скорость ликвидации границы определяет самый слабый, и другие должны принимать те ограничения, которые присутствуют из-за него, иначе появляется насилие, хаос и разрушенные отношения. Не то чтобы эти чувства не должны быть преодолены, но необходимо чтобы все чувства могли созреть и развиться в доверительной атмосфере. Если я не могу исходить из того, что другие примут во внимание мой страх, то он бесконечно усилится, и границы тоже сузятся, вместо того чтобы расшириться. То есть это означает, что свободное проявление всегда может заходить лишь настолько далеко, насколько каждый другому может его позволить. Мы зависимы от позволения других. Признание этого учит нас повиноваться целому, оно также учит нас терпению по отношению к движению целого, оно учит нас нести целое. В наше время в большинстве отношений и так уже проходит как минимум внутренняя конфронтация с этими темами, это так называемый взгляд издалека в рай. Реальное же проявление этой свободы – это будущее, далекое будущее. Только тот, кому удасться уже сейчас сделать прыжок в это будущее, может для самого себя, и, если ему повезет, только в некоторых, очень немногих отношениях, реализовать его.
Конкретно это возможно может выглядеть следующим образом: некая пара, которая желает открыть свои отношения, которая уже распознала и согласилась с тем, что оба партнера в конвенциональных парных отношениях не чувствуют себя по-настоящему комфортно, но наоборот, чувствуют себя стесненно, будет пребывать в состоянии открытости дополнительным отношениям. Это, конечно же, вызывает страх. Чтобы мочь обходиться с этим страхом, они скорее всего договорятся, что ни один из партнеров не предпримет ничего, что сперва подробно не оговорено с другим, что сперва обстоятельно не оговорено втроем, и что в конце концов с согласия всех троих участников не будет по-настоящему реализовано всеми тремя, по-настоящему здесь означает не злобно, а радостно и благоразумно. Исцеление отношений может произойти только тогда, когда мы примем тот факт, что для новых решений, новых путей, всегда необходимо согдасие всех участников. Если например в парных отношениях один из партнеров желает вступить в еще одни отношения, то первые отношения из-за этого разрушатся, а не раскроются, если он заранее не позаботится о получении согласия другого партнера. А это в свою очередь также означает уважать и его несогласие, и работать над этим. Только тогда, когда все трое, а возможно даже четверо или более, если дело касается двух пар или других людей, смогут сказать «да», можно переходить к действиям, без того чтобы возникли проблемы. Это долгий, долгий путь! На нем человек учится терпению, одному из самых важных качеств в Любви.
При этом, разумеется, нужно учитывать, что хотя границы и нужно акцептировать, если мы не желаем быть втянутыми в конфликты, но если они слишком жесткие, если партнер не желает работать над собой, то мы возможно должны расстаться с ним, сами установить границу, если мы не хотим оставлять путь, по которому идем. Иногда разрушение неизбежно, тогда нужно принять и его, даже если это будет очень больно.
Другая проблема, связанная с сексуальностью, состоит в том, что часто люди ощущают связь только посредством нее. Это делает ее чересчур важной, важнее всего остального. Это также делает зависимым от нее. Соединенность должна ощущаться на другом, гораздо более глубоком, обширном уровне, в чувствовании родства душ друга друга, которое распространяется на все сферы и ощущается на всех уровнях энергетической системы. Это ощущается, когда все бессмысленные, иллюзорные, основанные на прошлом границы между людьми исчезают. Сексуальность тогда могла бы стать лишь особенным выражением этой соединенности. Она обрела бы тогда свое место, стала бы совершенно свободной. Посредством этого она хотя и стала бы гораздо более прекрасной и святой, чем она есть сейчас, и в то же время она стала бы намного менее важной, потому что она существовала бы тогда только как часть целого, и не являлась бы самой целостностью (соединенностью), не доминировала бы.
Правильные, здоровые границы базируются не на страхе как патологические, но на попеременной игре свободной воли. Натуральную границу между двумя людьми составляет тогда их разная воля. Если они желают одного и того же, тогда границы не существует. Оставить все, позволить всему быть – это ведет к свободе. Но позволение обладает разными направлениями, аспектами. Как например в сексуальности: полная свобода (не в первую очередь делать и позволять делать с собой что угодно, но внутренняя свобода в обращении с сексуальностью, простота, невинность), полная свобода в сексуальности появляется тогда, когда я могу совсем оставить ее, когда заканчивается фиксация на ней. Тогда позволить ей быть означает оставить ее, не обязательно желать ее, не обязательно нуждаться в ней. Она может быть, но она также может и не быть. Но позволить ей быть означает также дать ей свободу, открыть ей дорогу, не препятствлвать ей посредством табу, запретов (прежде всего внутренних) быть там, где она желает быть, не контролировать ее, не желать управлять ею, позволить ей быть такой, какая она есть. Позволить ей быть означет также оставить все мысли о сексуальности, все желания понять ее, всю необходимость ее обьяснить, все решения относительо того, что правильно, а что нет, стать невинным как ребенок, который просто снова и снова пробует, экспериментирует, исследует, открывает, не фиксируясь ни на чем. Так освобождается живое в нас, в том числе и сексуальность, так она снова становится частью целого, теряет свою огромную важность, присутствует тогда, когда она желает, не обязана присутствовать тогда, когда она не желает, она остается тайной, непонятой, чудом жизни.
Держаться, но не удерживать, оставлять, но не отказываться, между этими понятиями пролегает искусство жизни. Где мое содержание, моя ноша еще слишком сильно является фиксацией, желанием что-то сделать, а где мое позволение еще является отказом? Это вопросы, которые человек обязан задать себе, если он желает позаботиться о хороших отношениях с людьми и об искусстве жизни. Оставить означает позволить быть, а позволение быть ведет к спокойствию.
Почему сексуальный бизнес так процветает в нашем обществе, почему есть так много проституток? Помимо многих других причин существует еще одна очень простая. Их так много, потому что люди неправильно пользуются сексуальностью, потому что она не свободна в нашем обществе. Если бы можно было любить друг друга всегда, когда бы у кого-нибудь вдруг не случился прилив Любви, то проституткам скорее всего нечего было бы делать. Но именно это делать нельзя, потому что никто не готов поделиться. Если бы можно было позволить любить, то мужчина мог бы отдать деньги, которые он отдает проституткам, женщинам, которых он любит. Посредством этого родилось бы нечто совершенно иное. Образовалось бы совершенно новое общество. Возможно, оно было бы организовано подобно кланам; появились бы большие и малые группы, которые делятся друг с другом всем, что они имеют, в любой области. Дети тогда, вероятно, гораздо сильнее принадлежали бы их клану, и не столь сильно их родителям, что решило бы те проблемы, которые появляются сегодня, когда пары снова расстаются. На переферии клана всегда будут существовать определенные колебания. Кто-то уйдет, кто-то присоединится, будет притянут кем-то посредством отношений.
На пути преодоления кризиса отношений в нашем мире мне кажется неизбежной наша обязанность испробовать новые формы сосуществования. В начале такие коммуны должны, вероятно, быть терапевтическими сообществами, или скорее институтами исследования основных условий нашей человеческой природы и результирующих из них адекватных форм жизни .
Разве это не ужасно, что так много людей живут сексуальной жизнью тайно, да еще и акцептируют это? Они скрывают свои любовные приключения от своих партнеров, позволяют вытеснить себя в темноту запретного, вместо того чтобы пользоваться своим правом на получение удовольствия и радости от жизни. Логично, что существуют все эти проститутки, которые в этих вопиющих обстоятельствах наживаются, предлагая отчужденный и отстраненный от чувств секс. А если у кого-то находится мужество открыто переживать свою Любовь во всех ее проявлениях и формах, то ему из-за ревности, зависти и всяческих нападок и клеветы приходится справляться с такики серьезными трудностями и угрозами, что это ему портит и удовольствие, и радость жизни. И все принимают эту ситуацию как данность, да еще и воспринимают трудности как доказательство в пользу несправедливости сексуальной свободы. Никто не отделывается от этих ограничений по-настоящему. Тогда закономерно, что существует вся эта неконтролируемая похоть, эта порнография, эта ужасная сексуальность, оторванная от Любви и отношений, как замена им!
Еще раз о границах: с одной стороны в нас есть жизненная энергия момента, и, если мы можем себе позволить, эта энергия показывает нам импульсы для действия. С другой стороны в нас есть границы, здесь я имею в виду не те, которые состоят из спонтанной свободной воли партнеров, а те, которые состоят из боли и страхов, непреодоленных в прошлом, которые нашли свое отражение в привычках, табу, предписаниях, морали, то есть именно в границах. Если мы просто сделаем вид, будто их нет, просто перепрыгнем через них, то мы окажемся в хаосе; но с другой стороны, если мы подчинимся им, то наша жизнь станет посредственной и заурядной. Что же нам остается? Как можем мы интегрировать обе эти части, уважать их так, чтобы не образовалось хаоса и свобода при этом смогла расцвести?
Если речь идет о собственных границах, о собственном непреодоленном прошлом, то я могу растворить его, если я обращусь к отвергнутым в нем чувствам, выдержу их, вынесу. Но если речь идет о границах других людей, то я бессилен. Я хотя и могу повлиять на то, чтобы границы других растворились, как терапевт, как человек, но в конце концов я совершенно бессилен перед чужой неспособностью или нежеланием, если он или она не может, или не желает. Тогда я все еще могу уйти, искать другие отношения, но в конце концов мне придеться смириться с тем, что я везде столкнусь с одними и теми же проблемами, так как речь идет о коллективной проблеме, о трансперсональной проблеме, и, следовательно, я могу спокойно оставаться там, где я есть.
Так что же я могу сделать? Мне придеться уважать границы, никогда не переставая желать растворить их и никогда не отрекаясь от жизненного импульса.
Возьмем какую-нибудь определенную ситуацию, например пресловутый любовный треугольник: одна женщина любит двух мужчин. Она не желает ни одного из них оставлять ради другого и мы будем исходить из того, что за этим не стоит невротическая проблема, но что речь здесь действительно идет о здоровом, не нуждающимся в дальнейших сомнениях живом импульсе в ней. Табу и страхи мужчин установят ей границы, в большинстве случаев тогда, когда речь пойдет о сексуальности. Скорее всего это будет выглядеть так: или я, или он! Но именно этого она не желает: она хочет обоих. Что же ей тогда делать, если она не желает остаток своих дней провести ни в хаосе, ни в тюрьме? Она твердо останется при своем желании обоих. Она также будет настаивать, пилить, не оставлять мужчин в покое, принуждать их к разбирательству. Но ей также придеться принимать границы, а они в сущности своей состоят в том, что она не может спать ни с одним из них, не оставаясь при этом пойманой в капкан. То есть она должна смириться и надеяться, что этот отказ, который также касается и мужчин, повлечет за собой трансформацию их сознания. Однако, ей так или иначе придеться конфронтировать с одиночеством. Либо ей придеться ждать перемен, либо оба мужчины совсем оставят ее и обратятся к другим женщинам, которые позволят поймать себя в капкан, и тогда она останется совсем одинокой. Будет ли она внутренне свободной не смотря на границы целиком зависит от того, сможет ли она выдержать факт одиночества, или должна будет вытеснить его. Но присутствовать оно будет. Даже если она позволит одноиу из мужчин поймать себя в капкан, она все равно останется непонятой и покинутой, так как ее живой импульс, именно то, чем она на самом деле является, не принимается мужчинами, но подавляется и разрушается ими, и не в последнюю очередь ею самой.
Один из самых важных пунктов в этой истории с сексуальностью, который, вероятно, совсем не так просто обьяснить, состоит в том, что во всех этих рассуждениях речь идет не об удовлетворении личных желаний, не об удовольствии. Речь не идет об обмене партнерами, групповом сексе или возможности как можно более вольно удовлетворить изолированные сексуальные потребности. Речь также не идет о свободе завести любовницу. Речь идет о большем! Речь идет о Любви! Речь идет о том, чтобы полностью настроиться больше чем на одного человека, отдаться на уровне жизни и смерти более чем одному человеку. Это означает чувствовать себя ответственным за другого, поддерживать его, быть для него помощником в любой жизненной ситуации, разделяя все, что я имею. Это также означает принимать на себя всех его детей и все материальные аспекты такой соединеннности. Это означает душой и телом, и пока смерть не разлучит нас, жениться на разных людях, на целой группе людей. Конечно же это также означает разделять друг с другом удовольствия и радость жизни. Так же, как и в отношениях вдвоем, в отношениях в группе удовольствия и радость друг с другом и друг другу являются стимулом для принятия на себя повседневных трудностей. Но это не изолированное удовольствие, которое оторвано от всей остальной жизни, а интегрированная радость, которая рождается из сердечной Любви и не ограничивается гениталиями и вечером в среду. Сексуальность установится тогда, когда будут решены все остальные вопросы в отношениях, когда созреет Любовь друг к другу, а не наоборот. Сперва «жениться», а потом спать вместе, это очень старомодно. Начинают с сердца, а не с полового члена. Если начать там, то там обычно и останешься.
Между многими людьми часто выстраивается весьма трагичная схема отношений, которую мы можем наблюдать. Когда один из партнеров приближается к другому с каким-то желанием, с вожделением или нежностью, в общем с каким-нибудь своим ярковыраженным жизненным импульсом, то у другого он быстро натыкается на какую-нибудь более или менее деликатную или откровенную границу, на отказ, отклонение, нежелание настраиваться. Живая реакция этого партнера в отношении первого тогда как правило практически нулевая. И если от первого ничего не исходит, то и от второго как правило ничего не будет исходить. Второй неприрывно устанавливает первому границы, границы его жизненным импульсам. Сейчас или не то время, или не то настроение, или что-нибудь еще. За этим стоит очень простое заученное поведение, которое было обусловлено отношениями с родителями, которое не имеет никакой обоснованной причины и не осознается обоими партнерами. Один из них из-за своей обусловленности привык к отказам, и он не особенно злится, до тех пор пока отказ хронически субтилен или происходит не особенно остро или жестко. Он обращается с ним следующим образом: он пытается так же осторожно обойти его, преступить границу посредством настойчивости, уговоров и так далее; сломать ее и, естественно, всегда успешно, иначе он давно уже перестал бы пытаться. Но чего он таким образом никогда не добьется, и именно в этом состоит трагедия, это добровольного настроя, ответа на свой жизненный импульс, любезности или даже приглашения, то есть ответного жизненного импульса, который будет направлен навстречу его собственному.
Другой же партнер в отношениях привык не позволять себе открыто показывать собственный жизненный импульс, но быть обязанным контролировать его, что и принуждает его к хронически отклоняющему поведению. Великая трагедия здесь состоит в том, что эта схема никогда не ломается, но к ней постоянно стремятся. Ведь первый партнер испугался бы, если бы он вдруг просто так получил бы подарок, за который он привык бороться и торговаться. Такие люди убегают и боятся, когда они могут получить то, по чему тоскует их сердце, и тогда они снова сразу же начинают искать себе ситуацию, в которой они более или менее напрасно, но прежде всего отчаянно борятся за то, чтобы время от времени вырвать у другого немного внимания к себе. Здесь существует страх увидеть то, что это зависит от собственного желания, довольствоваться ли мне и далее существующими границами, или уйти. Так как если я распознаю границы и уважаю их, тогда заканчивается вся борьба, все торги, все поползновения, но тогда заканчиваются и отношения. Тогда каждый остается один, так как все их отношения состояли именно в этой невротической игре ограничивания и нарушения границ. Тогда я свободен и открыт для ситуаций, в которых я что-то получу в подарок, просто так, не торгуясь за это, потому что живой импульс является желанным и ему радуются. Мне только нужно уважать ограничения других и уметь выдержать их, а это означает уметь быть одному и открываться тому, что дается мне жизнью как подарок, то есть мочь потерять контроль. Если я желаю, то с этого момента начинается неизвестное, ненадежное, живое, а если я не желаю, то я именно продолжаю известную игру: борьбу против границ.
В обычном, нормальном случае люди окружают сами себя и свои отношения такой вот стеной. Посредством этого образуется стена и для того человека, который сам вокруг себя стен не строит. Он тогда просто живет со стенами других, и только тогда, когда он встречает другого неограниченного человека, стены не существует. То есть открытая пара вполне может томиться в тесной клетке на первый взгляд кажущихся ограниченными отношений, потому что она сплошь окружена исключительно людьми или парами, которые выстраивают вокруг себя границы. (Рис. 7а-в).
Если некая пара желает вырваться из ограниченных отношений и открыться, например потому что мужчина должен научиться чему-нибудь еще в других отношениях, то всегда существует опасность, что он в конце концов просто будет замкнут в других отношениях, так как из-за нашей эволюционно-исторической ситуации наши способности еще не созрели до того, чтобы быть свободными втроем, то есть в группах.
Даже если он совсем этого не желает, это все равно может быть неизбежным. Ему тогда ничего не остается, кроме как принять это. Интимность и сексуальность он тогда будет получать в других отношениях, потому что все трое вместе еще не научились делиться друг с другом.
Фиксация на старой игре с границами из-за страха, который можно было бы оставить, то есть который уже стал осозанным, ведет к жажде власти и к садистским импульсам. С другой стороны, попытка войти в безграничность, не растворив сперва существующих границ, опасна. Наши границы растворяются тогда, когда мы их сперва наблюдаем, принимаем, чувствуем, уважаем, но не сгибаемся перед ними; мы работаем над их растворением, но не пренебрегая ими. Патологические границы состоят из страха, из вытесненного, не воспринимаемого страха. Страх растворяется тогда, когда он есть, и именно тогда, когда человек чувствует боль, которая за ним стоит, которая направлена на страх. Естественные границы рождаюся в отношениях свободной воли свободных людей. Свободные люди – это люди без патологических границ. Проникнуть в безграничность может только тот, кто свободен, свободен от страха перед границами. Но тот, кто свободен, может делать все, что желает, не наживая себе из-за этого проблем.
Если я в своей жизни где-нибудь натыкаюсь на границы, то это указывает мне на то, что я либо недостаточно уважаю свободную волю других людей, либо на то, что эти люди мне указывают на собственую патологическую границу, за которую я пытаюсь перейти, не растворив ее. В обоих случаях хорошо с благодарностью принять замечание и лично разобраться с проблемой, чтобы я смог стать по-настоящему свободным, а не ломал себе голову в уклонении от свободы.
Уметь обращаться с патологическими границами других людей означает научиться верно обращаться с их страхом перед их собственной истиной; а справедливо обращаться со свободной волей другого означает найти верный способ обращения с властью и с нетерпением. Умение течь по жизни без намерений – таким будет результат.
Чтобы выяснить, свободно ли и правильно ли функционирует моя сексуальность, и где именно присутствуют возможные расстройства, я могу задать себе следующие вопросы: Где я сексуально чувствую себя комфортно? Это значит, где я могу показать свое дикое, ничем не стесненное вожделение, и где оно желанно? А также, где желанно мое желание защищенности, и где я могу показать мое трансцендированное сексуальное вожделение или мою импотенцию, и где ее также примут? Есть ли кто-нибудь, один, два или больше таких людей в моей жизни, или в ней нет никого?
И затем я бы задал себе еще более важный вопрос: Кто чувствует себя со мной сексуально по-настоящему комфортно? Это значит, кто может показать мне свое дикое, ничем не стесненное вожделение, и оно будет желанно мною? Кто чувствует себя у меня желанным с его желанием защищенности, и кто может позволить себе показать мне свое трансцендированное сексуальное вожделение или свою импотенцию, и будет также приятно и желанно принят мною? Есть ли один, два или больше двух таких человек, или нет никого?
А затем я бы еще задал себе этот вопрос очень обобщенно: есть ли кто-то, один, два, или даже больше чем два человека, которые независимо ни от каких обстоятельств чувствуют себя со мной комфортно? И, если нет, не есть ли именно это причина того, что сам я нигде не чувствую себя безусловно принятым, совершенно комфортно?
О проблеме любовного треугольника
Под проблемой любовного треугольника я подразумеваю нашу общую неспособность полностью настраиваться больше чем на одного человека на всех уровнях в общем жизненном процессе, нашу невозможность жить совершенно открыто и честно втроем, и тем самым в группах, без всякой солидаризации с кем-либо, без исключения кого-либо, без расколов и проекций, и без пренебрежения свободой быть естественным.
Кажется, что наше время еще недостаточно созрело для решения проблемы любовного треугольника. Хотя все указывает на то, что мы не сможем обойти эту проблему стороной, сперва не научась по-настоящему, полностью и на всех уровнях делиться отношениями, на то, что эта способность является неизбежным шагом на пути эволюции, который необходимо сделать для нашего собственного выживания на этой планете, не смотря на это совершенно очевидно, что мы в данный момент на это еще не способны, что мы предьявляем к себе чрезмерные требования, пытаясь быстро решить эту проблему. Следствием данной ситуации является то, что многие люди чувствуют себя обязанными заниматься этим вопросом, что многие также снова и снова пытаются найти ответ на него, но затем весьма плачевно терпят неудачу. В этом нет ничего предрассудительного. Эта неудача лишь отражает ситуацию в настоящий момент, наше пребывание между двумя мирами, старым и новым, - старым, который нам больше не нравится, и новым, жить в котором мы еще не способны. Когда я говорю о треугольных отношениях, то я не имею в виду весьма распространенные любовные отношения одного человека с двумя другими людьми противоположного пола, которые не знают друг друга и даже не желают иметь друг с другом какие-либо отношения. Но я имею в виду некую ситуацию, в которой все трое, четверо или больше участников связаны переплетением отношений, и в которой все они заинтересованы в отношениях друг с другом ради общего блага, даже если этот интерес проявляется по-разному и на разных уровнях. С такими ситуациями мы еще очевидно не умеем обращаться.
Актуальный вопрос, конечно, следующий: что же нам делать, когда мы попадаем в такую ситуацию? Ведь эта проблема не решится за один или два года, нет, речь здесь идет о процессе, который возможно растянется на несколько поколений. Что же мы должны сделать в нашей личной жизни, если мы не желаем жить в постоянном перенапряжении и соответственно в перманентном хаосе, но также больше не чувствуем себя комфортно в старых структурах парных отношений?
После долгих внутренних поисков и внешних экспериментов, я, как минимум для самого себя, пришел к выводу, что в этой ситуации нам не остается ничего другого, кроме как в очередной раз жить и оставаться с тем, что действительно есть. Нам нужно полностью принять собственную ограниченность, но с другой стороны при этом не терять из виду пробуждение нового в нас. Это, пожалуй, означает, что в настоящий момент нам необходимо постоянно заново самоопределяться в конкретных отношениях, принимать ту тесноту, которая исходит из нашей неспособности делиться, жить с ней, и все равно принимать во внимание, что здесь существует проблема, которая остается нерешенной и которую нужно решить. Эту дилемму, это напряжение мы в состоянии выдержать, в этом мы не перегружены. А сама ситуация, если мы сами ее создаем, сам любовный трегольник все еще является перегрузкой. Но знание о том, что в этой области нас кое-что ожидает, - с ним мы уже можем жить, не уклоняясь от него. И это напряжение, этот неприятный раскол, если мы вынесем его внутри нас, заставит в нас бродить чему-то, расти чему-то, что может зародиться в новом поколении. И снова самим нам остается только глядеть вдаль, на землю обетованную, зная, что сами мы никогда туда не придем. Как всегда мы создаем почву для урожая, который соберет после нас другое поколение. Ведь мы тоже собираем тот урожай, который посеяло поколение до нас. Что нам остается, так это только обрабатывать почву так, чтобы на ней могли взрасти прекрасные спелые фрукты, чтобы поколение после нас не застало того, что застали мы сами, то есть плохо подготовленную почву, на которой может вырасти только испорченный и гнилой урожай.
Жизнь с этой дилеммой, жизнь в напряжении также будет постоянно приводить нас к каким-то экспериментам, к попыткам все-таки воплотить во внешних действиях внутренние озарения. Все эти попытки, которые в настоящий момент очевидно все еще обречены на неудачу, совершенно не доказывают того, что наше стремление, наше чувство указывают нам неверное направление, - наоборот, - они являются нашими пионерскими действиями на новой земле. Тем самым наша неудача не является отказом, но в гораздо большей мере она просто является тем фактом, что мы вообще попытались, фактом нашей победы.
И, кто знает, насколько далеко мы еще сможем зайти в нашей настойчивости! Ведь все-таки каждый из нас пытается совладеть с этой проблемой непосредственно, как только он приходит в этот мир.
Ведь когда рождается ребенок, всегда каким-то необычайным образом происходит одно и то же: именно тогда, когда два человека ближе всего друг другу, появляется третий – ребенок, который встает между ними. Каждый из нас очевидно пытается преодолеть проблему треугольника, когда он решает прожить свою жизнь на этой планете, ведь каждый из нас в начале своей жизни пытается быть третьим, надеясь, что он впишется в близость дуады. К сожалению, похоже на то, что это по-настоящему так никогда и не удается нам, так что позднее мы и во взрослой жизни не находим достаточно мужества для этого. Поэтому мы постоянно опять ограничиваемся парными отношениями, никогда не чувствуя себя по-настоящему счастливыми в них. В лучшем случае нам удается быть принятым двумя взрослыми подобно ребенку. А что, если я как третий также желаю вырасти? Является ли тогда разлука единственным правильным решением, в любом случае?
Тантра, тантрическая сексуальность
Да, она действительно существует, эта тантрическая сексуальность, о которой в последнее время так часто идет речь в масс-медиа и на семинарах. Она тесно связана с умением вынести тоску, с терпением и умением ждать, с сознаванием безграничной соединенности и одновременно тотального разделения. Тоска в нас принуждает нас искать соединения. Мы желаем вернуться назад к полноте, к единству. Мы ищем его в сексуальности и частично мы находим его там. Мы накапливаем определенную энергию и затем позволяем ей течь в направлении общего расслабления, которое также всегда связано с потерей энергии, с растратой энергии. Это – нормальная сексуальность. Нормальная сексуальность также всегда ориентирована на цель, ориентирована на оргазм. Более или менее нетерпеливо человек мчится по определенному пути, который ведет к этой цели. Также и в теле доминирует центр удовольствия, половой орган. После достижения цели энергия, которая была там центрирована, снова распространяется по всему телу и выливается в общую Любовь. Но это происшествие всегда делает нас немного вялыми, а также отчасти дезиллюзионированными, так как в расслаблении, в оргазме также ощущается, что единство и полнота в конечном счете недостижимы, не таким путем, не в отношениях, но только в самом себе, в уединении. Попытка раствориться в другом – это побег от самого себя; необходимо критически разобраться со всем нерастворенным в самом себе, для того чтобы мы в конце концов научились растворять самих себя в нас самих же.
Поэтому со временем может появиться чувство, что сексуальность нужно оставить, отказаться от нее, и это делает нас очень одинокими. Создается впечатление, что мы должны отказаться от всех радостей чтобы мочь достигнуть единства и полноты. Именно по этой причине многие религии снова и снова культивировали отречение, разумеется не достигая посредством этого цели, полноты. Эта дилемма растворяется в чудесном опыте тантрической сексуальности. Ибо в нем телесное единство заново рождается в еще большем внутреннем согласии и в более тесной соединенности. Ориентация на цель исчезает. Половые органы больше не являются инструментами для получения оргазма. Все тело превращается в орган чувствования этого опыта. Понимание того, что разделение невозможно преодолеть, что оно является частью полноты, ведет к тому, что человек отказывается от этой жалкой попытки как-то добиться этого. Тоска по единству тогда выдерживается и не реализуется на практике на уровне половых органов. Посредством этого энергия поднимается до уровня сердца и выражается там как радость и Любовь; полнота и единство таким образом достигаются в собственном сердце. И, о чудо, двойственность тогда все же преодолена в единстве двух сердец! Все навязчивое, любой цейтнот, любое нетерпение тогда растворяются. Мы уже достигли цели. Путь есть цель. Все телесные игры, весь подход друг к другу, все ласки и страсти, поцелуи и касания есть одновременно и сам путь, и достижение цели. Цели больше нет, она растворилась. Больше нет доминирующего органа, который играет роль властителя происходящего. Каждая часть занимает свое место в целом, и все части равноценны. Энергия больше не растрачивается в бессмысленной попытке осуществить что-то, что неосуществимо. Мы можем удерживать ее, сохранять, хранить, накапливать, и накапливать ее все больше и больше. Мы больше не тратим ее, но мы передаем ее друг другу на уровне сердца. Таким образом для нас любовная игра больше не имеет начала и конца. Теперь она будет продолжаться всегда. Мы лишь иногда будем делать паузы. Каждая встреча, каждое прикосновение годится для любовной игры. Ничто не является подготовкой или указом на какое-то определенное окончание. Все есть достижение, все есть окончание, все есть Родина, и все также есть начало.
Иногда не просто не последовать страстному желанию и не взорваться во всерасточающем упоении, которое длится очень недолго. Если это иногда происходит, то это ничего не означает. Это позволяет человеку еще раз пережить пустоту и сонливость после взрыва, ту усталость, которая является уплаченной ценой за надежду, которая скрывается в иллюзии, что разделение возможно преодолеть. Разделение преодолеть невозможно, ведь оно есть! Мы два разделенных существа, два отдельных тела, и у нас также два разных пути. Мы одиноки, мы одни, и мы можем по-настоящему встретиться друг с другом только исходя из этого одиночества, из уединения. Нет устранения этого разделения, есть только его трансценденция. И эта трансценденция происходит на уровне сердца и на уровне полноты, а не на уровне сексуальной чакры. Она происходит в собственном сердце, а не в отношениях. Тогда в трансценденции все же возможна ликвидация разделения, но вне всяких иллюзий. Ведь одновременно разделение тогда присутствует. Тоска и радость всегда лежат на двух чашах весов и уравновешивают друг друга. Научиться выдерживать этот факт, научиться удерживать его в себе – именно эта способность открывает нам доступ к бесконечной радости и безграничной энергии. Найти себе партнера, с которым такое возможно – это чудесный подарок жизни, который будет подарен нам, когда мы будем действительно готовы чему-то научиться с его помощью.
На самом деле тантра вообще не является сексуальностью, тантра – это прежде всего Любовь, нежность, сердечность, чувственность. Тантра – это Любовь, которая использует средства сексуальности, не утопая в ней. В тантре нам жизнью заново дарится сексуальность, от которой мы раньше были готовы отказаться ради познания опыта единства. Тантра – это единение духовности и сексуальности. Мое сердце переполняется, когда я говорю об этом. Все это слова, мысли, которые я выражаю, но речь здесь идет об экзистенциальном опыте невероятной красоты и силы. Речь действительно идет о единении земли и неба, о единении всех противоположностей, о ликвидации двойственности, и все это не в убогом пространстве отречения, нет, а в пространстве абсолютной освобожденной чувственной радости. Речь идет об освобождении всего вожделения и радости в нас. Вожделения и радости, которые мы учимся оставлять в нас, потому что мы распознали, что большего больше не существует. Так заново открывается сакральность сексуальности, ее миссия соединения нас с божественным. Сексуальный акт становится служением богу, мы воздаем жертву богу на алтаре Любви. Ах, если бы я только мог описать эти вещи прекраснее!
Групповые ритуалы, которые были разработаны тантрической традицией в таком виде, как они представлены в книге Эшли Тирлеби «Тантра - хоровод совершенного наслаждения» , возможно могли бы помочь нам облегчить конфронтацию с трудными чувствами вокруг проблематики треугольника. Но, к сожалению, именно эти ритуалы на тантрических семинарах не проводятся. Ведь иначе можно расценить это как пропаганду группового секса, а это так же нежелательно в нашем мире как психолитичесвая терапия, или Любовь, или все остальные естественные вещи, которые всегда и везде были и остаются нелегальными. Такие групповые ритуалы, в которых речь ни в коей мере не идет о сексуальном распутстве, но наоборот идет речь об очень сакральном и глубоком процессе, могут помочь группе сплотиться, так что возможно будет накопить достаточно энергии для преодоления тяжелых проблем в отношениях.
Когда мужчины будут с Любовью находить дополнительных партнеров для своих женщин, а женщины выбирать своим мужчинам дополнительных любовниц, которые подойдут им, и при этом сами они будут находиться рядом с ними; когда они познакомятся друг с другом и будут любить друг друга на всех уровнях, только тогда наверное возможно будет преодолеть трудные чувства вроде исключенности, которые снова и снова ведут к ревности с ее ужасными пороками и ограничениями.
Каждая женщина желает быть самой важной для ее мужчины, и каждый мужчина желает быть самым важным для своей женщины. Но никто не желает сделать то, что сделает его для другого самым важным, а именно – дать ему то, чего он желает в глубине своего сердца, в недрах своей воли, то есть обнаружить священную волю в нем и повиноваться этой воли. Каждая женщина, которая сделает это для своего мужчины, и каждый мужчина, который сделает это для своей женщины, не должен будет опасаться относительно того, что он или она не останется для другого самым важным или самой важной.
Ashley Thirleby: „Tantra – Reigen der vollkommenen Lust“ ( нем .) / „The Tantra Circle. The Seven Sexual Ceremonies of Chakrapuja“ ( амер .); ein Ullstein Buch Nr. 22166, Frankfurt/M – Berlin, © 1983.
ISBN: 3 548 22166 1 ( немецкоязычное издание ).
Один из вопросов, который всегда занимал человечество, - это вопрос о том, существует ли идеальный партнер, который может исполнить все наши желания, соответствовать всем нашим аспектам и которому мы также подходим. Мы ищем кого-то, кто может удовлетворить все наши потребности и кто также будет доволен нами. Со временем мы как правило становимся более реалистичными в наших поисках, мы утрачиваем иллюзии и нам приходится более или менее довольствоваться тем, что есть. Но глубоко внутри остается тоска по этому идеалу, и в каком-то смысле все мы не смотря ни на что всегда его ищем. Эта внутренняя дилемма может быть притуплена привычной повседневностью или бытом, но если мы заглянем глубоко в себя, то мы найдем ее живой и актуальной как никогда. Если мы посмотрим на это совершенно реалистично и посчитаем это наше желание совсем иллюзорным, то наша жизнь покажется нам лишенной блеска. Если же мы покоримся желанию и не захотим воспринимать суровую реальность наших отношений, то мы закончим лицемерием и ослеплением иллюзиями. Но если мы будем способствовать осознаванию обоих противоречий в нас в их исконном смысле, то мы прочувствуем конфронтацию с расколом, который невозможно преодолеть. И эта конфронтация, которая сперва кажется нам безисходной (именно поэтому мы склонны к поиску быстрого решения путем подавления одной части), эта конфронтация, этот раскол покажут нам путь к решению, если мы, конечно, сможем выдержать их, вынести, возможно даже на протяжении многих лет не будем пытаться избегать их, а снова и снова будем оставаться вместе с обеими этими частями в нас.
Это тот же самый раскол, который мы чувствуем, когда мы занимаемся в настоящее время не имеющей решения проблематикой любовного треугольника. В поисках идеального партнера мы приближаемся к той же самой проблеме, но с другой стороны. Это раскол между нашим стремлением к свободе и нашей потребностью в отдаче, с которыми мы еще встретимся в дальнейшем. Поэтому не играет никакой роли, рассматриваем ли мы его с точки зрения поиска свободы, то есть в перспективе любовного треугольника, или в перспективе дилеммы об отдаче, то есть с точки зрения поиска идеала. Мы приближаемся к одной и той же проблеме.
Трудность состоит в том, что наше «я» всегда находится в поисках «ты-я», так мне хотелось бы его назвать. «Ты-я», которое должно удовлетворить потребности «я», то есть реальные взрослые потребности, но также и неудовлетворенные детские потребности, и прежде всего ранние детские и результирующие из них патологические потребности. «Я», эго, отчужденное от самости, ищет «ты», которое идеально ему подойдет. И частично «я» даже делает успехи в своих поисках. Оно постоянно заново находит какое-нибудь «ты-я», которое ему частично нравится и которое кажется ему подходящей второй половиной, но этот процесс всегда остается незавершенным, совпадение имеет место лишь в некоторых аспектах, не полностью, так что абсолютная гармония торжествует лишь в редчайшие моменты.
Причина этому лежит конечно же в отчуждении, в котором находится «я»; «я» не в состоянии найти никакого идеального соответствия, потому что оно расколото и раздроблено в самом себе. В отношениях к постоянно меняющимся «ты-я» «я» может расти, каждый раз возвращая себе кусочек собственной самости. Если ему это удается, то ему все больше становится ясно, что поиск идеального «ты-я» должен быть иллюзией, и что гармония и единство могут быть найдены только внутри самого себя, а также, что идеал, Anima , точнее Animus , как его назвал Юнг, может быть реализован также только внутренне. Если «я» последовательно идет по этому пути, то в конце концов оно растворится, трансцендирует, и на поверхность всплывет самость, которая сама по себе совершенна, гармонична и едина. Между тем остаются еще только реальные взрослые потребности; неудовлетворенные детские и результирующие из них патологические потребности растворились во время этого процесса. Но тоска по партнеру, который во всем полностью соответствует нам, вместе с которым мы во всех аспектах найдем себя, с которым мы будем идеально подходить друг другу во всем, остается.
«Я» не могло найти «ты-я», потому что одна только самость может найти «ты-самость», которая вместе с ней попадет в одну общую ячейку бытия. Только самость, которая является полной и идеально сочитает в себе мужские и женские качества, способна на цельные отношения. Произойдет ли это в нашей жизни, остается под вопросом, это подарок, который дарится нам редко. Но ведь нам также редко удается полностью трансцендировать собственное «я», и непосредственно и полностью обнаружить нашу самость. А ведь именно это является предпосылкой для того, чтобы произошло полное внутреннее единение противоположностей и было найдено внутреннее единство, которое при счастливом стечении обстоятельств сможет отразиться во внешнем. Но это не обязательно должно произойти, возможно также, что самость останется в одиночестве. Но если это случится, если самость натолкнется на ты-самость, чего невозможно добиться, но что может появиться в нашей жизни только в виде подарка, тогда тоска по идеалу закончится; она растворится, потому что она была выдержана до конца, и тогда в нас родится радость. Тогда такой душевный партнер идеально соответствует нам, и мы ему тоже, но это больше ничего общего не имеет с удовлетворением потребностей, но имеет много общего с совпадением жизненных путей, по которым идет человек. Собственное бытие тогда попадает в одну общую ячейку с бытием другого человека, - оно успокаивается и совершенно спонтанно, не предпринимая для этого ровным счетом ничего, встречает другую самость, с которой оно по чистой случайности колеблется в одинаковом ритме. И пока эти равные колебания продолжаются, все в этих отношениях идеально, без того чтобы кому-то нужно было напрягаться или каким-то образом прилагать усилия. А если ритм колебаний по какой-нибудь причине снова должен будет вдруг измениться, то для того чтобы этого не случилось тоже не может быть предпринято ничего конкретного. Тогда пути этих двух людей снова разойдутся, просто потому что быть этому так суждено, не нужно искать этому какое-то обьяснение. И, если оба партнера в такой момент действительно целиком покоятся в самости, то из-за этого не образуется никакого конфликта, потому что они просто не будут противиться обыкновенному ходу событий.
В этом смысле старая дилемма принципа реальности и притязаний «оно» находит для себя решение. Принцип реальности действует для «я», притязания «оно» для самости. Принцип реальности – это закономерность, которая верна для «я», а «оно» правит в самости. Пока «я» желает жить по законам «оно» существует конфликт. Сначала должна быть найдена самость, она должна быть заново восстановлена в своем единстве и целостности, тогда она сама собой попадет в нужную ячейку, вместе со своим окружением и сама по себе. «ОНО» приходит потом, и когда приходит «ОНО», рай становится реальностью. Как этот рай тогда будет выглядеть, этого никому знать не позволено. Это - утопия! Но возможно, что тогда мы совершенно неожиданно встретим многие «двойные души», нашедшие друг друга, и полная отдача друг другу нескольких людей образует ту свободу в сообществе, которая позволит нам строить одновременно несколько отношений. Этого никому не позволено знать. И возможно также, что вся эта история с «ты-самостью» есть лишь иллюзия, а Фрейд был все-таки прав со своим принципом реальности и его трагизмом. А Юнг, возможно, прав в том, что Anima , Animus , которые наверняка соответствуют «ты-самости», навсегда должны оставаться внутренним вопросом. Этого никому знать не позволено.
Но возможно, что на этом пункте все-таки заканчивается старая и вечная борьба полов за свободу и самоотдачу, какой я представлю ее в следующей главе в виде небольшой истории. Вероятно, что на этом этапе станет возможна верность, которая не является принудительной, а также полная отдача друг другу, которая не поощряется и не выживает за счет внутренних и внешних законов; вероятно, что станет возможным добровольный подход друг к другу, который организуется сам собою и вне всякого принуждения, взаимная самоотдача, которая не содержит в себе ни следа обязанности, но которая сама по себе из самой глубины собственной сущности просто желает быть.
Мне хотелось бы поделиться с вами моей мечтой о дружбе, моим видением:
Всем нам детьми пришлось испытать недостаток внимания, недостаток Любви и понимания, потому что мы были окружены эгоистичными людьми, которые были заняты только своими проблемами, своим тщеславием и другими подобными вещами. Поэтому и сами мы стали эгоистичными, научились думать только о себе, просто брать все, что нам необходимо и разучились дарить и делиться. Поэтому у нас нет друзей, все мы голодные, и мы надеемся, что кто-то утолит наш голод. И вот, исходя из этой позиции, мы создаем и поддерживаем общество, которое строится на алчности, скупости и власти, на эгоизме вместо Любви и дружбы. В нас глубоко сидит тоска по этим последним, и мы постоянно действуем, исходя из этой тоски.
Но действия, исходящие от тоски, ведут к запутанности и нехорошим, то есть конфликтным ситуациям. Тоска должна быть выдержана, выношена в себе, а не выражена в действии. Действие должно исходить из радости. Тогда сами собой образуются хорошие, правильные ситуации, которые не несут в себе вреда, ничего не разрушают, не оставляют травм и шрамов. Радость требует выражения, которое не является принудительным. Тоска, которая вынесена до конца, растворяется в радости, и может быть тогда выражена в верных действиях. Но тоска, которая не выдерживается до конца, наоборот приносит с собой страдания и разочарования.
Если мы выдержим тоску до тех пор, пока не проявится радость, то воплотится в жизнь наша мечта о дружбе, о новом обществе, которое строится на щедрости и участии.
Моя мечта выглядит так:
Я больше совсем не тоскую по друзьям, которые могут что-то дать мне, но скорее по друзьям, с которыми я могу делиться. При этом важно видеть границы этой мечты, видеть границы другого, иначе мы снова будем действовать, исходя из тоски, и все закончится иллюзией и разочарованием.
Чем же я могу поделиться? Прежде всего самим собой, то есть своими мыслями, своими чувствами, своим временем, но также своими деньгами, своим домом и, что еще сложнее, своей женой, своими отношениями. То, чем я могу поделиться, - это моя целостная жизнь. Не так называемые друзья, с которыми мы делимся чем-то, что отделено от нашей обычной жизни, например наше свободное время, которое мы проводим в скуке, и для которого у нас на самом деле совсем нет времени. Чем я бы действительно хотел поделиться, так это моей настоящей, цельной жизнью.
Друг – это для меня человек (мужчина или женщина), с которым я могу поделиться всем, что у меня есть, то есть также партнером и банковским счетом, и который также будет готов все разделить со мной, - все, что имеет. Я бы с чрезвычайной охотой построил отношения, в которых люди заботились бы друг о друге тотально и всеми возможными средствами, но если ты являешься паразитом, ты не получишь от меня ни крошки, а должен будешь платить деньгами за все, что я для тебя делаю.
Только тогда, когда делиться друг с другом всем на свете станет радостью, тоска прекратится. Только тогда, когда я наконец начну страстно желать найти друзей, Любовь которых к моей Любимой доставит мне радость, только тогда я смогу найти их. Дружба для меня начинается там, где люди начинают заботиться друг о друге полностью, и жить друг для друга ради друг друга со всем, что они имеют. Там, где купля и продажа найдут свой конец. Где наконец растворится последняя патологическая модель терапевтических отношений со всем ее проституционным характером, соответствующим всему нашему обществу, в котором мы как терапевты, чтобы не голодать принуждены действовать не так, как говорит нам наш внутренний голос, а продовать Любовь и внимание, дружбу и отношения, вместо того чтобы дарить их, потому что в идеале в Любви позаботятся и о нас, так же, как мы в Любви заботимся о других. Мое страстное желание дружбы направлено на то, чтобы наконец-то смогло развиться по-настоящему человечное общество, на то, чтобы сам человек смог стать ядром этого нового развития.
Это мечта, это утопия, это не реальность. Я не могу жить, ориентируясь на это, иначе я потеряюсь в иллюзиях. Я должен учитывать границы других. Только тогда, когда другой также может поделиться со мной, я смогу забыть о границах, и тогда начнется то, что означает для меня дружба, иначе меня просто будут эксплуатировать. Но что я могу, так это всегда давать немного больше того, что может другой, чтобы возбудить в нем какой-то импульс.
С одной стороны, мы всегда тоскуем по отношениям, которые нам очень тяжело было бы потерять, то есть по близким, важным для нас отношениям. С другой стороны, мы именно таких отношений не желаем, потому что мы не хотим возлагать на себя существующий риск неудачи, риск быть покинутыми. Поэтому в нашей жизни все остается пустым и поверхностным. А почему-бы когда-нибудь раз и не быть покинутым?! Ведь это всего лишь чувство, мимолетное чувство!
Могу ли я делиться? Способен ли я делиться всем? Это вопросы, которые я должен задать себе. Способен ли я делиться своими самыми интимными мыслями и чувствами, делиться своими мечтами, фантазиями? Но также и своими деньгами, своей женой, своим мужем? Не с болью и опасениями, но наоборот: могу ли я радоваться Любви между моей женой и другим мужчиной? Могу ли я также делиться моим ужасом, моей нищетой, моим страданием, моим страхом, яростью, чтобы все это могло быть исцеленным? Если бы все люди вдруг энергетически открылись друг другу, то все тысячалетиями накопленное страдание в течении очень короткого промежутка времени растворилось бы, было бы переработано, прощено и забыто, и мы все могли бы начать жить для радости и будущего. Также и это – утопия, хоть это и есть неоспоримый факт.
Могу ли я распознать, где пролегают мои границы, никак не судя о них? Умение оставаться с границами, не повинуясь им, расширяет их. Радость приходит извне, она вне меня, ее невозможно добиться, проконтролировать, она – подарок. Это подарок другого мне. Предпосылкой для его получения является лишь только моя способность принять его. К этому относится моя способность ждать, иметь терпение, готовность всегда выдерживать тоску и одиночество, даже если радость не придет. А она приходит в виде внутренних переживаний, в виде других людей и в виде событий. Она не привязана ни к чему конкретному и всегда выбирает удивительные дороги. Чтобы она смогла прийти ко мне, мне нужно освободить пространство для нее в моем сердце. Мне следует открыться новым и прекрасным возможностям без страха, грусти или напряжения, которые тоже живут в моем сердце, которые тоже необходимо осознавать. Мне следует проявлять уважение к темным сторонам, воспринимать их и не вытеснять их. Но мне также не следует растрачивать на них всю свою энергию и все внимание, а сохранять остальное пространство для другого. Я могу позволить себе возникнуть во мне намерению, воле, которые скажут мне, что я отныне и навсегда, каждый день, сам для себя организую самым лучшим образом. Радость должна иметь место во мне, а также счастье, я желаю открыться красоте и божественности жизни. Я желаю просто присутствовать, отдаваться тому, что доставляет радость, брать себе то, что доставляет мне радость, но также и делиться с другими всем тем, что доставляет радость. Я желаю, чтобы у меня все было хорошо, чтобы я смог расцвести на всех уровнях собственного бытия, и еще я желаю, чтобы каждый, кто соприкасается со мной, также начинал расцветать. Я желаю обладать доверием к силам вселенной, доверием тому, что все сложится наилучшим образом, я желаю позволить себе отдаться потоку, позволить потоку позаботиться обо мне. Но я также желаю сам стать несущим потоком и взять на себя за это полную ответственность. Все это я могу желать, но не сделать. Я могу лишь только открыться этому, чтобы все это пришло ко мне, чтобы ко мне могла прийти радость, позволить себе подарить себе радость. Я могу открыться самому лучшему, самому прекрасному, самому святому. Ему позволено прийти ко мне и наполнить меня, если оно желает, а я буду готов передавать его дальше и создавать для него пространство на этой Земле, делиться им с каждым человеком.
Отношения не являются конечной целью жизни, как мы часто склонны считать, а является ей становление полноты, то есть становление полноты индивидуума и коллектива, которые неразделимы. Отношения – это посредники на этом пути, точно так же как наркотики, сексуальность, медитация и т. д. Отношения станут полными и полной станет дружба тогда, когда мы сами станем полными. Поэтому и есть в нас эта неопределенная тоска по полноте. Если мы еще глубже копнем в нашу тоску по дружбе, то мы натолкнемся на тоску по полноте, по единству. Это тоска, которая говорит Вашим друзьям: «Если бы только вы пришли и пожелали бы полностью занять место в моем сердце, если бы только вы пришли и сказали бы: «Я желаю тебя полностью, мне не достаточно того, что ты даешь, я не удовлетворюсь ничем, кроме как всем!»». Тоска отвечает: «Я сделала бы это, я была бы рада, я отдала бы все остальное ради этого.» Но тоска не может забрать другого. Он сам должен переступить этот порог. Если она примет его, то он останется зависимым, останется грузом. Он должен совершенно один добровольно переступить порог, ибо он может сделать это только тогда, когда он сам полностью желает этого, при этом он сам становится полным, и только тогда радость и дружба реализуются полностью, и целостность, единство присутствуют здесь и сейчас.
Есть два пути к полноте: я могу обьединить в себе все части, всех и вся принять в себя, отдаться коллективу, научиться быть втроем и так далее. А второй путь пародоксальным образом состоит в противоположном: а могу все оставить, все отпустить, встать на путь уединения, ничто, смерти. В конце концов оба эти пути ведут к одной и той же цели и сами по себе являются в конечном счете идентичными.
Собственная полнота, глубочайшая самость, как бы мы ни желали ее назвать, относится к сознательной личности точно так же, как хороший друг. Она бесконечно ждет, когда мы обратимся к ней лицом, сами обратимся, и тогда она даст нам все, чего мы желаем, если только мы сделаем это. Но она не сделает ни одного шага нам навстречу, потому что это должен быть наш шаг, и, в отличие от хорошего друга, она при этом даже не страдает от тоски. Она умеет ждать.
Каждый раз, когда мы обращаемся к кому-то, мы умножаем в другом, и тем самым в мире, либо радость, либо страх и вину.
Сделаться полным означает освободить весь свет, всю энергию, которая находится в нас. В конце концов этот процесс протекает на клеточном уровне в теле, и он, кажется, на самых глубоких уровнях не управляется волей. Энергия сдерживается, потому что клетки тела работают по программе, которая обеспечивает контракцию. Контракция на уровне чувств является страхом. Этот защитный механизм на протяжении истории эволюции обладал своим смыслом. Но сегодня он контрпродуктивен. Искусство состоит в том, чтобы вплоть до клеточного уровня тела интегрировать новую программу, работающую при опасности экспансии, которая означает Любовь, вместо того, чтобы работать при контракции, которая означает страх. Как этого добиться? Не путем прямого воздействия на волю, но путем намерения, интенции, этого необходимо желать очень сильно, решиться на освобождение всей энергии, и в любом случае расширяться, открываться. Энергия, которая протекает по клеткам человека после такого открытия, вызывает перестройку клеточной структуры.
Два пути для достижения полноты мы уже рассмотрели. С одной стороны, это возможность включить все в себя, взять на себя ответственность за все, а с другой стороны, это оставить все, умереть. То и другое имеет дело с уединением, - не с одиночеством, - а с единством. Там, в уединении, расцветает полнота во всей своей красе.
Друзья – это люди, вместе с которыми человек может быть один.
Прежде чем я постепенно подойду к концу в своих рассуждениях, мне хотелось бы сказать еще несколько слов на тему верности. Отношения, настоящие отношения заключают в себе по сути что-то нерушимое. Это каждый из нас чувствует глубоко в себе. Мы на самом деле не можем разорвать отношения. Если они были однажды начаты, то они есть, препятствуют ли им люди во время их расцвета, или уже на стадии их зарождения. Это не правильно – оставлять друг друга на произвол судьбы, просто так рвать отношения, потому что на дороге жизни нам встретилось что-то лучшее. Где-то глубоко внутри все мы это знаем. Поэтому чувство вины, которое присутствует у нас, когда мы неверны, имеет основание. Оно соответствует голосу нашей внутренней самости, который предупреждает нас о долге оставаться верными. Кажется, что это входит в противоречие с тем фактом, что тот же самый внутренний голос зачастую так же недвусмысленно желает послать нас на новую дорогу, приказывает нам оставить все и позволить нести себя потоку жизни прочь от всего известного. В действительности же не существует никакого противоречия между этими двумя притязаниями нашей внутренней самости. Противоречие снова находится в нашем уме, в нашей поверхностной интерпретации той и другой информации. Наши представления не позволяют нам того, чтобы нечто новое заняло надлежащее место в нашей жизни, и при этом старое не было разрушено. Все время в нас есть только это «или»-«или».
Решение проблемы состоит в отказе от таких представлений и, тем самым, в новом способе обращения с отношениями, в особенности с проблемой треугольника в отношениях. Если мы можем отказаться от этого нашего представления «или»-«или», то мы можем оставаться при нашей прошлой жизни, при наших старых отношениях, оставаться верными им, даже если в нашей жизни появляется что-то новое, новые отношения. Тогда мы можем дать новому место в уже существующем, так же как новый круг лепестков распускающегося цветка дополняет и украшает весь цветок, не разрушая при этом ни одной его части.
Что-то в нас охотно остается верным. Во мне живет что-то, что с удовольствием было бы верным, на всю жизнь и далеко за ее пределами. Я тоже верен, глубоко внутри себя я чувствую это, но мне не позволено быть верным постоянно. Только если я выполню определенные условия, у меня будет шанс остаться верным. Если я не выполню их, то мне всегда угрожает разрыв. Верность не желает следовать уже готовым моделям, какому-то определенному шаблону отношений, или определенным ожиданиям, но она желает следовать за живыми людьми, за живыми отношениями, и прежде всего по собственному пути. Верности во вне известно о нерушимости отношений. Поэтому она не готова прерывать старые отношения ради новых. Но она также не готова препятствовать новым отношениям ради старых. Если происходит разрыв, то верность во мне страдает; даже если она не может помешать тому, что отношения разрушаются из-за представлений близких людей. К сожалению, все еще считается невозможным равноценно любить двух или более человек. Если мы чувствуем иначе, то мы часто будем исключены, изолированы, потому что нас невозможно вписать в обычные существующие категории. Всегда от нас требуется верность по отношению к шаблонам из прошлого, а верность по отношению к истине, к собственной природе ценится очень редко.
Возьмем пример: если у одного из партнеров в парных отношениях начинаются новые отношения, то это, как правило, означает конец старых. С этим, конечно же, связаны неприятные чувства: боль, чувство брошенности на произвол судьбы, страхи, а в большинстве случаев также ненависть и насилие с одной стороны и чувство вины и страхи с другой. Так это быть не должно. Было бы в принципе возможно, чтобы старые отношения предоставили место новым, чтобы они трансформировались, изменились, расширились, не разрушаясь при этом. Это было бы крайне важно прежде всего для возможных общих детей, а также для других будущих общих жизненных целей. Неверность состоит не в том, что я начинаю новые отношения, а в том, что я разрушаю все старое ради нового.
Но часто расторжением отношений реагирует именно потерпевший человек, потому что он не может вынести неприятных чувств. Он решает дистанцироваться, предпочитает одиночество тому, чтобы вместе вынести эти чувства, пока он не станет в состоянии сойтись с другим человеком на новом уровне. Тогда быть верным означает мочь видеть все случившееся в более широком контексте. Возможно, что в настоящий момент развод действительно неизбежен, необходимо разорвать отношения. Возможно, что в натоящий момент этот шаг необходим. Но, кто знает, возможно, что оба участника уже до того как прийти в этот мир договорились о том, что они вместе хотят поставить этот эксперимент, и после окончания этой жизни они снова встретятся, чтобы вместе рассмотреть его результат. И, возможно также, что они и в следующей жизни снова будут вместе экспериментировать. Если мы сможем увидеть вещи таким образом, в более широком контексте, то нам, возможно, станет проще принимать мнимые трещины в отношениях и оставаться верными отношениям, даже если их росту в настоящий момент что-то препятствует, тогда мы сможем удерживать другого на длинной внутренней ните. Речь идет о том, чтобы навсегда остаться вместе в настоящих отношениях к человеку, а не в том, что мы обыкновенно понимаем под отношениями, то есть в наборе картин, представлений, проекций. В настоящих отношениях, судьбоносных отношениях, может однажды случиться и развод.
Говоря по сути, мы и так уже неразрывно связаны друг с другом, как показывает рисунок 8; мы соединены друг с другом и являемся одним целым. В зависимости от того, в каком слое сознания мы находимся, мы видимся нам самим более или менее разделенными. Но это разделение не настоящее, а исходит из недальновидности, которая сама по себе связана с соответствующим уровнем сознания и которая препятствует нам распознать всю истину, все единство. В разрезе А рисунка 8 мы воспринимаем отдельные ответвления первопричинного единства (разрез Д) как отдельные сущности. А на более глубоких уровнях (разрезы Б, В, Г, или даже Д) мы все больше распознаем соединенность всех существ. (Обратите внимание на рядом стоящую иллюстрацию).
Рис. 8: Единство и многообразие: многомерная самость
Уровень А: множество отдельных существ
Уровеень Б:
Все еще множество разделенных, но обьединенных существ (коллектив)
Уровень В:
Постепенное растворение границ.
Уровень Г:
Становится видимой все более сильная связь.
Уровень Д:
Ничто, все, абсолютное единство, первопричина всего сущего
Единство и многообразие: дерево жизни
Самуэль Видмер , Акрил на ДСП, 122 х 122 см
Эта картина подобно рисунку 8. демонстрирует, как многие, как будто бы отдельные существа (внешние золотистые волокна) на самом деле укоренены в первопричинном бытии (голубой центр), и как они посредством ответвлений и стволов соединены друг с другом в едином дереве жизни. Поэтому единство и многообразие – это на самом деле одно и то же.
Прощание, разлука – это часть жизни, и, конечно же, это грустно, когда кто-то, кто очень полюбился, должен идти другой дорогой. Также и для того, кто уходит. Но то, что что-то грустно, не означает, что это не правильно. Жизнь в своей разорванности между единством и разделением всегда и естественно сама по себе тоже печальна.
Все рассуждения в этой книге имеют прямое отношение к очищению и деланию прозрачными ментальных структур в нас. От этого также непосредственно зависит приобретение расширенного видения нашей жизни. Растворить ментальное кондиционирование означает сознательно открыть энергетические центры в энергетической системе на уровне головы. Как всегда при переходе от одного уровня сознания к другому, от чакры одного уровня к другой, происходит полный переворот нашего мировозрения. Нам открываются новые закономерности. Так же как мы на уровне солнечного сплетения прежде всего учились верному обращению со свободной волей, так же как мы затем учились на уровне сердца наблюдать границы этой свободной воли и включаться в целостность, так же и на уровне головы нам все больше открывается наша идентичность с целым. На уровне сердца мы узнавали, как целое ведет нас, как мы устроенны в нем, а на уровне головы (энергетически, а не интеллектуально) мы все больше реализовываем наше единство с целым.
Чтобы мочь проявить наши самые интимные качества, мы нуждаемся в окружении, преисполненном Любви. Нам нужно научиться создавать такое окружение друг для друга, принимать друг друга и уступать. Возможность повернуться лицом друг к другу, с участием, с живым интересом к самому ядру сущности другого, выдвигает на передний план наши лучшие качества. А поливание друг друга завистью, ревностью и недоброжелательностью препятствует проявлению этих лучших качеств.
Мы должны мочь чувствовать родство по отношению друг к другу, что бы мы ни делали. Чувство родства с партнером не должно зависеть от того, сплю ли я с ним, должен ли я сейчас пойти по другому пути, удовлетворяю ли я его потребности и т. д. Чувство родства должно быть главным, быть абсолютным. Моя верность должна включать в себя это: то, что я предлагаю другому человеку такое родство, и она не должна сводиться к сексуальной верности или к какой-нибудь другой частичной области. Иначе в отношениях каждый раз будет нарушена непрерывность, прежде всего для детей. Партнер может делать и позволять себе все, что он желает; возможно, что это многое изменит между нами, но это не изменит ничего в моей Любви к нему и в его защищенности рядом со мной. Такая защищенность может быть нарушена, или в ней можно отказать только в том случае, когда партнер использует меня или не отвечает мне взаимностью. Тогда он ограничивает протяженность такой защищенности в той же мере, в какой он сам ее сокращает. Мы должны чувствовать себя как дома рядом друг с другом, даже если наши отношения в данный момент трансформируются. Верность направлена на это чувство, а не на вид отношений, и также не на какую-то модель, которая была создана в прошлом. Это означает, что как я сам, так и мой партнер, мы оба должны по-новому определить себя внутри наших отношений, не теряя при этом наше общее чувство дома. Что бы ни случилось, мы останемся защищенными друг другом. Именно это называется добровольной семьей.
Такое чувство дома проявляется тогда, когда я больше не спрашиваю, где мне его найти, но спрашиваю себя, каким людям я могу его предложить. Каждые отношения обладают своей собственной истиной, которую невозможно создать, но можно найти. Возможно, что в каких-то определенных отношениях для многих людей сексуальная верность, временно или на протяжении всей жизни, является их истиной, но в большинстве отношений должна присутствовать верность, направленная на нерушимость чувства родства и защищенности. Тот факт, что мы не живем этой истиной, не являемся настоящими друзьями друг для друга, разрушает наш мир; нашей настоящей проблемой является то, что мы не желаем обеспечить друг другу эту общую верность, скрываясь в борьбе за власть, в частном случае за верность сексуальную. Мы все не являемся настоящими друзьями друг для друга. Если бы мы сперва позаботились о самых основополагающих вещах, то сексуальная верность обнаружилась бы в наших отношениях, - там, где ей действительно стоит присутствовать.
Верность в том виде, в каком ее обычно определяют, вообще не является верностью, а наоборот, включает в себя предательство по отношению к самому важному. Такая верность пытается создать в отношениях надежность, которой вообще не существует, надежность в ненадежности живой жизни, защиту от жизненной трансформации. Повсеместно распространенная верность – это ничто иное как оборонительный союз, деятельность которого направлена на вытеснение страха перед ненадежностью, которая сопровождает любую жизнь, а также на подавление неприятных ощущений, например таких, как чувство брошенности. Оборонительные союзы никогда не защищают сам дом, а защищают идеологию; оборонительные союзы ведут к войне, а не к миру в повседневной жизни также, как и в политике; а войны разрушают наши дома, которые они будто бы защищают.
Сексуальность должна быть полностью свободной от всяких условий, и не в первую очередь быть связанной с чувством защищенности, принадлежности, которое относится к другому измерению. Но в нашем мире это не так. Такая связь есть, но очевидным фактом остается то, что в этой области никогда не будут господствовать порядок и отсутствие конфликтов, пока все будет оставаться как есть. Свобода в сексуальности означала бы, что каждый мужчина и каждая женщина в любой момент, ежедневно, в каждой данной ситуации заново и совершенно свободно, вне зависимости от всяких принуждений, могли бы решать и решали бы, кто именно его или ее в настоящий момент сексуально привлекает. И это ничего не изменило бы в основополагающих отношениях, которые связаны с чувством родства, с общей заботой о детях и доме. Женщинам нужны мужчины, когда они рожают детей. Если бы мужчины были готовы добровольно принять на себя ответственность не только за своих, но и вообще за всех детей; и если бы забота друг о друге вообще была бы сама собой разумеющейся вещью, вне зависимости от того, где бы мы не находились, и с кем бы мы в данный момент ни были вместе, то женщины не должны были бы больше ставить мужчинам невозможные условия, вроде тех, что секс будет только за деньги, или за гарантированную защищенность. И наоборот: если бы женщины больше не ставили этих условий, то мужчинам больше не нужно было бы быть такими нищими и скупыми, и постоянно экономить свои деньги, или что-то другое, чем они обладают, ради возможности за эту плату удовлетворить свои потребности. Они могли бы применить то, чем они обладают, там, где они находятся, потому что они знали бы, что о них тоже всегда и везде любовно позаботятся.
Кто же должен сделать этот первый шаг, с этой вероятностью после быть обманутым, женщина или мужчина? Кто-то должен его сделать, но никто не желает его сделать! Кто-то должен рискнуть предательством, но никто не делает это. Любовь может быть единственным решением, но Любовь – это то, что никогда не удается, это утопия. Вот наша дилемма.
Если бы мы могли доверить друг другу наши самые интимные мысли касательно этих вопросов, и если бы мы были готовы слушать друг друга, то из этого настроя друг на друга и на эту проблему вызрело бы решение. Но мы этого не делаем! Часто даже в психотерапии!
Утопия от Августа Е. Холера(...) Удерживать друг друга
Моей матери было за восемьдесят, мне за сорок, когда в один день я непривычно (ведь жители Сент-Галя сухие, твердые люди) положил собственную руку на ее плечо и слегка притянул ее к себе, немного прижал к себе, без определенного повода, а просто из вдруг нахлынувшего расположения к ней, или быть может скорее из подсознательной потребности сделать еще при ее жизни что-то, что мы всю жизнь упускали из вида. Действие это было удивительным и чудесным: мама, эта старая, как я всегда считал совершенно бесчувственная женщина, все сильнее и сильнее краснела своим вдруг робко лучащимся лицом: краснела из-за смущения и стыда, но также она краснела из-за радости и, да, из-за удовольствия и вожделения; ее тело, к которому я никогда не имел никакого отношения, потому что оно, казалось, никакого и не допускало, ответило мне благодарным согласием, и она этого почти не заметила.
Эти секунды нежности, в тишине, ведь тогда не было, что сказать, наши тела говорили все сами (и наше тело, если мы позволим ему говорить, все знает само), эти несколько безмолвных секунд возместили или восполнили годы и десятилетия бесплодных споров, каковые от века не редкость между, скажем так, консервативными родителями и отщепенцами-детьми; эти мгновения нежности снесли ту преграду, которая разделяла нас, и освободили то, что искуственно всегда было между нами: Любовь, благодарность, согласие, тепло. Процесс сплавления в потоке жизни, незабываемо.
Преувеличиваю ли я? Нет, я не преувеличиваю. Достаточно просто понаблюдать за младенцем в руках его матери или отца, понаблюдать за удовлетворенным выражением его лица, когда его кормят грудью или гладят, чтобы заметить, что нежность определенно является почвой, из которой произростают защищенность, живость, сила отношений, самоуверенность. Нежность связана с глазами, с руками, с кожей, с губами. Что делает счастливая мать? Ей постоянно нужно все время смотреть на свое дитя, все время гладить его, все время с ним говорить. Что делают влюбленные? В точности то же самое. Тот неописуемый момент, когда два человека узнают друг друга и становятся влюбленными, любимыми, перевоплощает этих людей особенным и в некоторой мере всегда одинаковым образом: у них вдруг возникает неукротимая потребность держать друг друга, смотреть друг другу в глаза, все сообщать друг другу. Влюбленность как прорыв плотины, который заливает границы моей личности и струящаяся вода которого делает меня живым, восприимчивым, но также и беззащитным; потребность в близости, взаимном признании и утверждении, в единении, единстве, сплочении является природным следствием этого. Удерживать друг друга, давать поддержку в беззащитности прорванной плотины.
Описываю ли я идиллию? Нет, мир не выглядит идеальным. Я описываю то, что ясно само собой, но то, что ясно само собой – редкость. И катастрофический недостаток нежности в мире не должнен удивлять нас: так как она делает нас расслабленными и счастливыми, участливыми и довольными, ее распространение было бы подобно низвержению, революции. Нежные люди плохие солдаты, трудные приспособленцы и скромные потребители, то есть совершенно не те люди, которые необходимы нашему общественному порядку. Скорее систему стабилизируют агрессивные, воинственные взгляды (которые скрываются у нас за семью печатями), и открыто лежащий на свету мир потребителей. Он жиреет под действием фрустрации тех, кто при материальном благосостоянии нищенствует духом, а это большинство из нас. Это печальная истина: физический голод, от которого страдают две трети населения планеты находит свою противоположность в психическом голоде богатых и сверхцивилизованных, и ужасно то, что нашему дефициту нежности соответствует наш дефицит солидарности со всеми бедными этого мира. Удерживать друг друга в нежности – речь идет об этом. Но не только об этом. Младенец растет и стремится уйти от матери, хоть снова и снова возвращаясь в ее обьятия, он хочет самостоятельно держаться на ногах. Мы должны позволить этому быть. Влюбленные, если они желают расти, преодолевают узость мира их влюбленности ради открытого мира свободы их Любви. Они должны оставить друг друга. Это тяжело, возможно даже тяжелее всего остального в жизни, и это может быть очень болезненным. Но верность там, где двое не оставляют друг друга, и это я говорю намеренно забегая вперед, является лишь очень жалкой заменой свободы, а не гарантией для длительных отношений.
«Оставь меня в покое!» - говорит дочь своему отцу, ученик своему однокласснику, мужчина своей жене или подруге: «Позволь мне быть!». Это ясно выраженное требование: оставь меня в покое, в мире, не мешай, не угрожай мне, не подходи ко мне слишком близко, оставь меня... Но если мы приглядимся внимательнее, то распространенный речевой оборот уходит своими корнями гораздо глубже, вообще к истокам человеческого бытия. ПОЗВОЛЬ МНЕ БЫТЬ – это наша первобытная просьба, самое важное, что нам необходимо, самое лучшее, что мы можем получить. «Позволь мне быть» означает позволь мне занять мое место в мире, оставь мне мое предназначение, позволь мне дышать, жить, позволь мне быть таким, какой или какая я есть, принимай то, что я такой или такая, а не другая или другой. «Ты есть ты, а я есть я... Контакт – это признание различий,» - говорил Фриц Перлз, основатель гештальт-психологии.
Отпускать друг друга
Это звучит ясно, очевидно, но все же совершенно не соответствует всей нашей культуре, в которой мы ориентированы на получение, удерживание, собственничество, владение, то есть на обладание, а не на бытие, когда некто является собственностью и добычей другого, например в семье. Строки Рильке «Любя мы обладаем лишь одним: способностью оставить... » означают многое: позволить другому быть , как говорится, не создавая для себя никакого представления о другом и не желая постоянно переделать его в соответствии с этим представлением; отпустить друг друга , ведь когда мы постоянно удерживаем друг друга, в буквальном и в переносном смысле: как же можем мы тогда приблизиться друг к другу? Оставить друг друга, позволить друг другу быть, отпустить друг друга – вообще отпустить: ребенка, собственность, цель -, позволить другому уйти : позволить уйти в самом простом и в самом обширном значении этого слова, а также во всех его вариациях.
Отпускает ли муж свою жену иногда одну пойти в кино, когда ей хочется? Отпускает ли она его одного поехать в отпуск, когда хочется ему? Можно ли ему, можно ли ей иметь друзей и подруг, которые не являются их общими друзьями, и позволяют ли они друг другу одним посещать их? Разрешают ли они друг другу любовные отношения вне брака или партнерства, не угрожая при этом запретами, разводом или убийством? Расстаются ли они друг с другом без неприязни в случае неудачи, и могут ли они все-таки остаться хорошими друзьями, заботливыми родителями собственных детей?
В этих вопросах роль играет страх – страх потери, страх перед одиночеством, неохота, ревность. Большинство из нас слишком мало доверяют свободе и опасаются связанных с ней рисков, наличие которых неоспоримо. При этом нам конечно известно, что самореализация, к которой сегодня стремятся мужчины и женщины, возможна только тогда, когда мы предоставим друг другу пространство, дадим свободу, но это знание, увы, немного дает.
Гораздо глубже понимание того, что я лучше всего «удержу» любимого человека, когда я «отпущу» его, что взаимная свобода является самой надежной гарантией истинного союза, более того, единственной: когда мы даем друг другу возможность самостоятельно принимать решения, тогда мы можем оставаться вместе или возвращаться по собственной инициативе. Это легко написать, в это трудно поверить и это тяжело реализовать. Нас учили не оставлять, а удерживать, нас учили не отпущению, а борьбе. И все равно отпущение, как подразумевает само по себе это слово, является концом всякого усилия и освобождением энергии, которая была заблокирована удерживанием, отпущение развязывает нам руки.
Удерживать друг друга в нежности, оставлять друг друга в свободе: как можно сочитать это? (...)
«Нежность – это форма существования,» - сказал Жан Поль Сартр, и так как это говорил именно этот не слишком чувствительный философ, мы из сказанного можем заключить, что под нежностью он понимал не что-то тепловатое, слабое, так называемое анти-мужское, но что нежность и активная деятельность не исключают друг друга, а скорее предвосхищают, ибо, как известно, интимность вообще зачастую становится возможной лишь после честной, возможно даже тяжелой борьбы, и в очищенной атмосфере вкушать ее приятно вдвойне, так как, с другой стороны, устоявшаяся интимность закладывает основу для плодотворной деятельности. Решающим фактором как в нежных, так и в сопернических отношениях является открытость партнеров; она может предотвратить накопление этого незаметного и неизбежного едкого яда несказанного и неурегулированного, из-за которого были разрушены и распались многие отношения.
Открытость предотвращает скопление яда, но не боль. «Нежность» происходит от «нежный», а «нежный», если верить этимологическому словарю, происходит от персидско-индогерманистского выражения, которое означает «боль». В истории словообразования «нежный», как ни удивительно, означает процесс утончения, связанный с болью...
«Нежность есть форма существования» означает основной принцип «бытия-в-мире», который распространяется и на камни, животные, деревья, и на любимого человека в том числе, также, как и на все остальные создания. Вынесен ли тем самым смертный приговор отношениям между двумя людьми? Я так не думаю. Я все еще думаю и предполагаю, что особенная связь между особенными людьми соответствует основной жизненной потребности, даже если (и к этому мы еще вернемся позже) эта основная потребность в защищенности, родстве, тепле в более широком круге связанных Любовью людей возможно и может быть удовлетворена более полноценно. Но нежность как форма существования и отношения в паре со строгой притензией на исключительность не совсем совместимы. Пара попросту задохнутся в своей исключительности: ведь если мы только удерживаем друг друга и не отпускаем, если особенная близость с каким-то определенным человеком означает, что я в известной степени отворачиваюсь от всех остальных, тогда страстно желаемая защищенность становится тюрьмой и могилой, а родина – адом.
Парные отношения в смысле строго моногамного однобрачия или партнерства есть только одна из многих возможных форм сосуществования, не вытекающая из природы человека, не являющаяся правилом с этнологически-исторической точки зрения, но являющаяся исключением в многообразии культур, и она снова и снова терпит крушение, все чаще и чаще терпит неудачу, потому что она представляет собой нереалистичное, чрезмерно завышенное требование. И это еще вопрос, является ли с точки зрения человеческой истории очень молодой и возможно уже развенчанный романтизированный миф о едиственной и не имеющей себе равных Любви вообще идеалом, или скорее наоборот, несчастьем, в основе своей враждебном всякой Любви.
Партнеры в парных отношениях перегружены с обеих сторон: они слишком много взваливают друг на друга и при этом они еще и не позволяют себе оставаться верными самим себе.
Они слишком много взваливают друг на друга: ведь если идеальное представление требует от меня, чтобы я был для другого «всем», отдавался другому «полностью», «всегда и везде», то разочарование и отрезвление запрограммированы заранее, постепенное опустошение или внезапный срыв неизбежны, ведь невозможно соответствовать чрезмерным, в принципе нечеловеческим ожиданиям. Другой чрезмерный груз заключен в том, что партнеры в отношениях с претензией на исключительность не могут быть верными самим себе. Это верно, что люди притягивают друг друга. Это верно, что они нравятся друг другу. Это верно, что возможно любить более одного человека, по очереди или одновременно. И верно то, что эротический и сексуальный аппетит, если быть честным с самим собой, может быть возбужден в любой момент и повсюду.
Если же не быть честным, если оспаривать очевидное, не признавать собственные потребности, чувства, влечения (но втайне все же при наличии возможности поддаваться им), то накопленная ложь перельется через край, а так как именно истина делает нас свободными, и это описано в священном писании, то ложь наоборот - делает несвободными, и Любовь, и нежность затухают в этой несвободе подобно свече под стеклом.
Исключающий характер строгих парных отношений начинается еще задолго до сексуальности. Есть люди, которые ради мира или ради верности пожертвуют своими взглядами, своими руками, своей позицией, своими книгами, своими мыслями, своими друзьями, и в конце концов самими собой. Хорошего в этом мало. Но не смотря на все сексуальные революции и откровенные практики для многих наиважнейшим вопросом все еще является следующий: спят ли люди друг с другом вне брака или близких отношений? Половое сношение как критическая граница и проверка на верность, встречающаяся в наше время возможно даже чаще чем раньше, - нужно ли это? Почему это так? Это ведет нас к разбору значимости того, что мы называем верность, и значимости сексуальности.
Все живое прекрасно, все живое может доставить боль. Нежность как форма существования, как основная установка, как межчеловеческий климат делает нас живыми, бодрыми, восприимчивыми, а также ранимыми. Верность как обязательное требование и железный принцип убивает нас, делает нас твердыми, отвергающими, категоричными. Но в том, что я ставлю под вопрос сексуальную верность как принцип я не претендую на возведение в принцип неверности и отсутствия верности. Люди разные, и под верностью мы можем понимать разные вещи. Речь идет не о том, чтобы выбросить ее за борт, а – как мне кажется – о том, чтобы придать ей другой, более глубокий, более близкий жизни и людям смысл. Люди разные; и тому, для кого сексуальная верность является не проблемой, а потребностью действительно не нужно принуждать себя к связям на стороне (самое глупое и опасное влияние так называемой сексуальной волны состоит в том, что люди, которые и до ее появления в принципе были полностью удовлетворены, теперь подвержены некому давлению, которое вселяет в них неуверенность вместо того чтобы сделать их счастливыми).
Но для большинства людей сексуальная верность является проблемой, как минимум частично. Тот, кто честен, признает, что он верен сексуально ( если он еще действительно верен) не столько из убеждения, сколько скорее из-за недостатка мужества или возможности, из-за страха перед последствиями и развитием, возможно из-за оглядки на партнера, у которого иные взгляды. Такая оглядка важна и необходима, но она не является решением на долгое время. В браках и партнерствах, которые состоят только из оглядок или отказов из-за оглядок, все постепенно становится подобным посуде из очень хрупкого фарфора, как это поется в песне Мартина Вальсера «комнатная битва», то есть хрупким, слабым, тревожным, а тем более это верно для группы людей, для семейных, жилых и профессиональных сообществ. И эта проблема, которая включает в себя много ненадежности, требует соответствующей большой работы над отношениями, работы болезненной, тяжелой и грустной.
Сексуальная верность как гарантия взаимной собственности, в которой неверность рассматривается как притязание на собственность, как кража со взломом, не допускает эту работу. Воины холодной войны за Любовь, именно так мне хотелось бы назвать их, консеквентность которых переходит все границы, которые тут же принуждают партнера к ультимативному «или-или», он или я, она или я, - которые требуют «ясности отношений» и, желая вытереть стол одну за другой разрывают скатерти, - что защищают они, что мы вообще защищаем??? Верность? Любовь? Собственность? Широту или узость? Развивающуюся или сохнущую жизнь? Они или мы определенно боремся таким образом за любимых людей, и в любом случае непригодными средствами.
Верность: это понятие вряд ли будет симпатично мне до тех пор, пока оно попахивает отечеством, геройством, войной; «верность до гроба», «верность как принцип», «твердыня верности», - все это неблагозвучно для моих ушей, ибо в этом присутствует отзвук того упрямого мужланства, которое бьется головой о стену и ради мнимой справедливости готово пожертвовать хоть всем миром. Верность: пока она прячет любимого человека под замок как некую собственность, то есть делает из него вещь, она недостойна. Сексуальная верность: я считаю, что пока она идет вразрез с природными потребностями и нежностью как формой сосуществования, она невозможна и ненужна.
Существует ли другое, более полное, более глубокое представление о верности? Я думаю, что да. Когда критерием верности является не сексуальность, а доверие, которое произростает из нежности и свободы; нежно поддерживать друг друга и предоставлять друг другу свободу – вот что является предпосылкой для верности друг другу, для соединенности и надежности, которая преодолевает бури и боль, и возможно даже сможет обрадоваться счастью другого в Любви. Когда мы перестанем принадлежать друг другу, мы лучше сблизимся друг с другом. И когда мы перестанем считать сексуальность настолько ужасно важной, она может стать прекрасней и тем самым смягчить проблему верности.
В тот день, когда большинство людей осознает, что более естественно любить друг друга чем не любить или ненавидеть, в этот день мир будет спасен, если он конечно устоит до этого дня. Более естественно принимать друг друга чем отвергать. Более естественно говорить друг с другом чем умалчивать. Более естественно касаться друг друга чем быть недотрогой. Более естественно согревать друг друга чем оставлять замерзать. Более естественно соединяться друг с другом, то есть спать вместе чем отдельно. Когда сексуальность вольется в русло обыкновенной жизни и дружеского контакта, когда она станет интуитивным продолжением беседы между двумя людьми иными средствами, тогда она потеряет угрожающую важность чтобы приобрести непринужденную красоту, прелесть и изысканность. И если мы именно так будем держаться друг за друга, тогда мы после снова сможем оставить друг друга: быть друг для друга, не принадлежа друг другу.
В этом тексте речь идет не только об эмансипации, но он как бы предполагает ее. Если я верно понимаю выступление женщин в мире, а возможно, что именно это событие второй половины двадцатого столетия имеет для всех нас самые большие последствия, то речь не идет о том, чтобы женщины стали такими же как мужчины, то есть совсем не о том, чтобы излишний потенциал мужественности в мире еще и приумножился, но совсем наоборот, - о том, чтобы женщины осознали и доверились своей собственной силе, чтобы они умножили потенциал женственности в мире, и посредством этого (остается только надеяться) преодолели ставшую опасной для жизни завоевательную доминантность и однобокость мужественности; чтобы «благоговение перед жизнью» смогло противостоять власти уничтожения.
К женскому потенциалу в особенности относится нежность как форма существования, а высокая ценность нежности способствует коренным изменениям в нашей самой интимной сфере, в сфере сексуальности, которая по-своему отражает глобальное развитие.
Коренное изменение состоит в том, что сексуальность имеет место между равноценными, равными, зрелыми людьми, и понимается не как завоевание и подчинение, а как встреча и добровольная отдача. Нежность всегда распространяется на всего человека, она поглаживает его с головы до ног, она постольку важнее и обширнее сексуальности, поскольку является частью ее. Традиционная мужественность, привыкшая своим вторгающимся пенисом непосредственно достигать цели, без так называемых окружных путей, лишь с большим трудом приемлет эти изменения, она беспомощна по отношению к бастующей, отказывающейся женщине, которая само по себе половое сношение считает относительно неважным и прекрасным только тогда, когда она в глазах мужчины расцветает как цельный человек. Лекция нежность – самая трудная, необходимая и стоящая часть мужской эмансипации – стоящая, потому что в присутствии нежности оказываются ненужными многие представления, жеманство, обязательства и страхи, и потому что она делает все немного нормальнее, немного менее важным и намного более прекрасным.
Нежность, которая не желает владеть, а позволяет быть, не направлена против кого бы то ни было, просто нравиться друг другу для нее вполне достаточно; телесные, сексуальные удовольствия являются сами по себе независимыми ценностями и не нуждаются, никогда не нуждались в том, чтобы вводить в кризис брак или устраивать сцены ревности.
Если количество заключенных в Швейцарии в 1990 году браков по сравнению с 1970 годом уменьшилось на треть, в то время как количество разводов увеличилось на три четверти, то это больше не может быть просто случайностью; тому, также как и постоянному росту различных форм сожительства, не признанных церковным или государственным институтом, есть много причин. За исключением свободных парных отношений, за которыми скрываются почти те же проблемы, что и в браке, разве что легче осуществляется расставание и смена партнера, особенно показательны две на первый взгляд будто бы противоречивые тенденции: тенденция жить отдельно и тенденция обьединяться в группы. То и другое не обязательно решается один раз и навсегда, но может и чередоваться: уединение не должно означать одиночество, а сообщество принудительный контакт; но в обоих случаях, и именно поэтому они только кажущиеся противоречия, речь идет о здоровом сочитании дистанции и близости, свободы и защищенности, поддержки и отпущения, только с разными акцентами; однако как тем, так и другим, живущим отдельно и в сообществе, представляется слишком узкими традиционная семья или брак. По меньшей мере работающая женщина, твердо стоящая на ногах в рамках собственной финансовой независимости больше не нуждается в партнерских отношениях с обеспеченным мужчиной, ей найти защищенность будет, кажется, так или иначе легче чем ему.
А дети? Но как же дети? Можно усомниться в том, что брак как сообщество с чрезмерно завышенными требованиями от обоих партнеров, как маленькая изолированная семья или добровольная тюрьма, в которой фактически только мать остается единственным близким ребенку человеком, предоставляет ему идеальные возможности для роста. Нет, она ему их не предоставляет. Когда у детей есть регулярные контакты и чувственные привязанности также и с другими мамами и папами, с другими мальчиками и девочками в сообществе, они растут лучше, проще, непосредственнее, и отношения между матерью и ребенком, освобожденные от переизбытка эксклюзивных претензий, могут стать только более сердечными. Да, мне кажется, что там, где люди хотя бы пытаются принимать нежность как форму существования всерьез, что в принципе совсем не должно быть серьезным, а скорее происходит весело и легко, дети в будущем проще разделаются с проблемами ревности чем их родители.
Когда мы поддерживаем друг друга нежностью и предоставляем друг другу свободу; когда мы больше не определяем верность исходя из сексуальности, а понимаем ее как надежную близость друг другу в нежности и свободе; когда сексуальность становится менее важной, зато более прекрасной, естественной и меньше общего имеет с завоеванием и собственностью, являясь скорее выражением радости от жизни, позабыты ли тогда навсегда муки ревности? Теоретически да; возможно; не обязательно; возможно даже совсем нет. Я знаю, что я ревнив; но я знаю также, что те мгновения, в которые я преодолел собственную ревность являлись самыми счастливыми в моей жизни, такими же счастливыми как те, в которые любящие друг друга люди в единой Любви, а Любовь по своей сути всегда едина, какое-то время совсем не отличались друг от друга. Я вижу, что большинство людей ревнивы, но не все, и не ревнивы или менее ревнивы те, которые например рады прекрасным вещам, но при этом их сердце не укрывается за желанием сделать их собственностью, или например те, которые в детстве, возможно живя в большой семье, получили достаточное количество нежности и ласки для того чтобы суметь развить в себе ту самоуверенность, которая в состоянии адекватно обращаться со страхом перед сравнением, перед конкуренцией, перед потерей и одиночеством.
Ревности быть не должно, она не является природным явлением и отсутствует в некоторых культурах. Приятно знать это, но разве это знание помогает? Здесь она присутствует , доставляет боль или будит ярость, или то и другое вместе, и мы должны критически разобраться с ней. Настоящая жизнь, в которой мы раскрываем и преодолеваем границы собственной индивидуальности не мыслима без боли, научиться оставльть в нашей культуре, построенной на удерживании и обладании, очень тяжело.
Не желаем ли мы в таком случае сложить оружие? Но тот, кто однажды познал вкус жизни и Любви, вкушенной не из хрупкой посуды, живущей не за ограждением из колючей проволоки и не на минном поле, в конце концов предпочтет трудности в радости тоске в унынии, и он даже отдаст свое предпочтение мучительной ненадежности скорее чем бесцветной, пресной надежности.
Брак как отношения с завышенными требованиями для обеих сторон находит собственное в определенной мере логичное отражение и свою фатальную противоположность в разводе, который со своей стороны тоже является огромным перенапряжением и нередко создает еще больше проблем чем решает их, таким образом на корню убивая новые отношения. Исключительность принадлежности друг другу и «окончательность» расставания друг с другом соответствуют друг другу в их упрямой твердости, но они вредят элементарным потребностям человека, которые запрограммированы на реализацию и длительность, тем самым вонзая нож в живую плоть отношений. Недальновидности вышеописанного термина верности тогда соответствует недальновидность радикального развода, который часто остается так называемым «единственным решением», потому что открытие или «вентиляция» брака не удались, или даже не рассматривались как вариант.
Конечно, есть много людей, для которых лучше было бы не жениться друг на друге, но есть определенно и такие, которым однажды женившись лучше было бы оставаться вместе, для которых риск разделения был бы более полезен чем риск расставания. Соединение ближе жизни чем развод. Выносить боль отношений в браке полезнее чем после его расторжения. Измена не должна разрушать брак, как считают опытные психологи, а также теологи, она наоборот должна раскрывать его для новых просторов, в которых обоим партнерам легче дышется и в которых они учатся глубже любить друг друга, по ту сторону собственнических интересов. Но без работы с болью этого не произойдет.
В настоящее время, однако, « измена » как официальная причина для развода все больше отступает на задний план, и это как будто бы указывает на уменьшающееся значение сексуальной верности; в 1969 году в Швейцарии зафиксировано 6000 разводов, а в 1989 – 12720, но количество разводов из-за «измены» (1600) при этом остается константным, то есть относительно сильно сократилось, в то время как количество разводов из-за « семейных расстройств » (4300) за то же самое время увеличилось более чем в два раза (10200).
Но, во-первых, сексуальные проблемы как и раньше играют большую роль также и в «семейных расстройствах», а во-вторых поддержка друг друга и предоставляемая друг другу свобода, из-за неправильного взаимодействия которых браки расстраиваются, не всегда и не обязательно, и совершенно определенно являются вопросом не только сексуальным, а скорее вопросом жизненной установки вообще. Если брак является валом, крепостью, которая предоставляет партнерам печальную защиту от внешнего мира, то настоящая жизнь будет процветать и развиваться снаружи, за ее стенами. Если же он ею не является, если он открыт для воздуха, света и тепла, открыт для других людей, то разговор о том, что в нем нечто «ломается», просто бессмысленен. И тогда оба партнера предпочтут непоследовательность жизни, даже если она будут болезненной, последовательности свирепого убийственного раздора: ведь лучше работать друг с другом или в большой группе людей, чем озлобленно расставаться друг с другом.
Это утопические мысли. Они не предлагают ни решения, ни рецепты, а возможности, которые могут стать реальностью, потому что они доставляют людям радость и делают жизнь счастливее, - возможности, которые увеличивают шансы торжества мира на нашей планете (что крайне необходимо), потому что они делают людей свободными, расслабленными, удовлетворенными.
Утопия – это живая жизнь, в которой защищенность во мне самом и среди людей, а также свобода для самого себя и для других выростают из нежности как формы сосуществования, живая жизнь, в которой Любовь между двумя людьми не замыкается в себе, а открывается сообществу, - это живая жизнь, в которой холодная верность не унижает партнеров до обладания собственностью за колючей проволокой, но в которой чистосердечной сексуальности можно проявлять себя в виде радости от жизни и расположения людей друг к другу без давления друг на друга и без угрозы санкций.
Утопия – это живая жизнь, в которой мы предпочитаем поглаживания ударам, а обьятия насилию, где нежность как форма существования растапливает лед и раздвигает границы, - это жизнь, в которой нежность возможно даже учреждает новый вид Любви и защищенности в сообществе людей, которые поддерживают друг друга, предоставляя друг другу свободу, доверие и верность, где в новом единстве и в новой надежности преодолеваются даже бури, боль и конфликты, которые всегда будут среди нас.
Человек не создан для вражды, ненависти и войны, но создан для дружбы, Любви и мира, если мы, конечно, будем нежно поддерживать его и предоставим ему свободу.
Но времена истинного мира сегодня являются такими же редкими исключениями, как и оазисы живой Любви. И если это не изменится, мы задохнемся в этом и наш мир погибнет.
Утопия – это тот мир, в котором Любовь станет правилом.
Перевод И . К .: „Wir haben, wo wir lieben, ja nur dies: einander lassen…“
Здесь и далее курсив А. Е. Холера
Здесь имеется в виду «нежность» в немецком языке: „Zartlichkeit“, „Zart“
наверх!
Мои мысли
Что такое тантра (текст на главной странице)
Тантра – это духовный путь: путь развития сознания и самосовершенствования.
Отличие тантры от других путей состоит в том, что это развитие реализуется посредством осознанного направления внимания не различные удовольствия и на процессы, чувства, которые эти удовольствия вызывают в сознании. От гедонизма (направление в философии, в котором целью жизни является получение удовольствия) тантра отличается тем, что человек не просто слепо следует своему желанию испытывать удовольствие, а сперва наблюдает это желание со стороны, чтобы затем внимательно изучить все те последствия, которые его удовлетворение вызывает в нем.
Одна из самых сильных энергий в человеческом теле – энергия сексуальная. Сексуальность служит не только продолжению человеческого рода, но также и источником для получения очень сильного удовольствия, можно даже сказать, самого сильного. Все во вселенной обусловлено сексуально, все взаимодействует на уровне полярности мужского и женского начал. Поэтому тантра использует прежде всего сексуальную энергию для изучения желания и понимания удовольствия. Стать тантристом – значит ясно и целостно видеть и чувствовать эту энергию, распознавать самое тонкое ее течение и проявление, осознанно пользоваться собственной сексуальностью и с ее помощью развивать самого себя и других людей.
К сожалению, в процессе человеческой эволюции, истории развитие сексуальности далеко не всегда происходило гладко и последовательно. Препятствием тому служило прежде всего стремление подчинить сексуальность определенным нормам и законам: моральным, социальным, политическим. Это верно как для отдельного индивидуума, так и для общества в целом. В результате такого развития с сексуальностью зачастую связаны страхи, блокады, неправильные внутренние установки, ложные стереотипы, иррелевантные убеждения и контрпродуктивные психологические механизмы. Кроме того, на сексуальность сильно повлияли этика, культура, история, религия, эстетика, экономика, искусство, техника и другие сферы. Это влияние не всегда было негативным, но его продуктом стала очень сложная сексуальность, обусловленная исторически, культурно, религиозно и искуственно, так что отдельный человек сегодня вряд ли в состоянии адекватно оценить и итерпретировать как свою собственную сексуальность, так и проявление сексуальной энергии в другом человеке.
Тантра как духовный путь поиска и принятия собственной индивидуальной сексуальной природы призвана освободить сексуальность от всего лишнего и наносного. С помощью тантры возможно увидеть, изучить, избавиться и преодолеть деструктивные убеждения, программы и стереотипы, при этом сохранив те культурно приобретенные сексуальные проявления, которые оправдали себя как полезные, необходимые, привлекательные. Другими словами, тантра – это путь освобождения сексуальности от тяжелого груза ее истории и всех связанных с ним заблуждений, в то время как она также является путем сознательного принятия действительно совершенных, истинных и прекрасных форм сексуальности и наслаждений.
В случае успешной тантрической практики человек развивает в себе глубоко осознанную, целостную и гибкую сексуальность, которая позволяет ему не только свободно и самостоятельно функционировать в отношениях с партнером и с другими людьми, но также и трансформировать негативные энергии и эмоции, непосредственно связанные с сексуальностью, в продуктивные сферы, такие как личностный или духовный рост, креативность, наука, работа, спорт, воспитание детей или карьера.
Что такое интегральная тантра, ее преимущества
(раздел "Философия")Интегральная тантра является практикой, призванной привести человека к целостности и полноте.
Такая практика по возможности включает в себя все возможные области и аспекты космоса. Интегральная тантра основывается на практике интегральной жизни, разработанной Кеном Уилбером и включающей в себя 4 главных и несколько дополнительных модулей, соответствующих отдельным аспектам человеческого существа. Это главные модули: тело, дух, разум, тень, а также дополнительные: отношения, чувства, сексуальность, работа, креативность, этика и другие.
Поэтому интегральная тантра является совокупностью тантрических практик, каждая из которых направлена на развитие конкретной сферы. Физические и дыхательные упражнения, выполняемые на интегральных тантра-тренингах (например из кундалини-йоги) стимулируют развитие тела, разнообразные тантрические медитации совершенствуют дух, дискуссии и рефераты способствуют мышлению и интеллектуальному пониманию, а тантрический форум и психотерапевтическая работа направлена на интеграцию тени (приведение в сознание бессознательного материала) Интегральная тантра включает в себя совместные занятия живописью, музыкой и литературой, а также мультимедиальное искусство и разностороннее общение в группе, что в свою очередь развивает творческую деятельность, чувства и отношения.
Сексуальность же является основной компетенцией тантры. Ритуалы и сексуальные упражнеия, тантра-массаж с партнером и в группе составляют ядро интегральной тантрической концепции. Таким образом, при корректной постановке сексуальной этики и благодаря конкретной работе в тантрическом круге достигается максимально многогранное и полноценное развитие личности.
При этом необходимо заметить, что мастерски выполненный и глубоко осмысленный процесс единения мужчины и женщины в сексуальном акте, являющийся вообще сам по себе наиболее целостным и гармоничным актом, доступным человеческому существу, включает в себя все вышеупомянутые аспекты и модули, только этот простой факт, к великому сожалению, сегодня крайне редко осознается кем бы то ни было даже в так называемых «тантрических» или эзотерических кругах.
Свою задачу интегральная тантра видит именно во все более глубоком осознавании отдельных аспектов сексуальности, в сбалансированном и последовательном совершенствовании ее индивидуально необходимых или для конкретного человека интересных проявлений. Интегральная структура сегодня является наиболее актуальной и максимально полной тантрической концепцией, опробованной во многих институтах во всем мире. Она доказала свою высокую эффективность и релевантность в столь разных областях как духовность, наука, искусство, бизнес, политика, экономика, экология, гендерные исследования, философия, психология.
В чем состоит преимущество интегральной тантры по сравнению с тантрой традиционной или современной тантрой в Европе?
Традиционная тантра (буддийская и индуистская) зарождалась и развивалась в Индии и Китае. Она большей частью представляла собой набор глубоких философских текстов, призванных адекватно описать структуру космоса и сознания. Тантрическое наследие также включает в себя множество практических медитаций и упражнений, нацеленных на достижение более высоких духовных уровней. Таким образом, традиционная тантра только косвенно имеет отношение к сексуальности и является прежде всего духовной школой, наподобии йоги или шаманизма. В традиционной тантре сексуальность зачастую используется лишь как средство для духовного роста, причем этот рост понимается исключительно как внутренний и не имеет прямого влияния ни на успех человека в обществе, ни на внешнее созидание, развитие интеллекта, физического тела или осознание собственной маски и тени, а имеет влияние лишь косвенное и на внешние, например карьерные достижения даже негативное. Такое понимание тантры издавно присуще азиатской культуре и занимает в ней очень важную религиозно-духовную нишу. Тем не менее, чтобы европейцу или русскому сегодня изучать тантру например в буддийском монастыре, требуются принятие монашества и многолетняя усердная практика, длительная аскеза и затворничество, а также посвещение гуру, зачастую в сочитании с тяжелым физическим трудом или изнуряющей физкультурой.
За последние 30-40 лет разными людьми, как правило долгое время практивовавшими тантру в Индии, было предпринято множество попыток этаблировать тантрические практики в Европе. Такая интеграция проходила на разных уровнях, окольными путями и далеко не всегда успешно. Причиной послужили сильная коммерциализация, деятельность масс-медиа, слухи и реклама, а также европейский, очень отличный от азиатского менталитет, но в первую очередь христианская церковь и мораль, следствием коих является сильная психологическая обусловленность европейцев в сексуальной сфере и результирующие из нее страхи и табу. В итоге, в сознании европейского обывателя тантрическая практика является чем-то вроде официальной лицензии на практику группового секса, деятельность многочисленных салонов «тантра-массажа» почти не отличается от конвенциональной проституции, а в очень узких эзотерических сообществах тантра понимается как практика свободной любви. В лучшем случае отдельные очень редкие тантрические институты работают на уровне сексуальной психотерапии, помогая клиентам преодолеть их сексуальные блокады, рассмотреть поближе страхи и табу. Можно сделать вывод, что в Европе «тантра» обычно интерпретируется как очередная коммерческая возможность для удовлетворения мужчин своих сексуальных потребностей, в отдельных субкультурах как проявление сексуального либерализма и иногда некоторые этаблированные техники используются в сугубо терапевтических целях. До самой практики, то есть до построения отношений или приумножения энергетического потенциала с помощью трансформации уже свободной, развитой и гибкой сексуальности с целью развития целостной и сильной личности, ее тела, ума и духа, увы, так и не доходит.
В России же интеграция тантры находится в зачаточном состоянии. Для русского человека тантра была и остается большим вопросительным знаком, выписанным жирным черным курсивом на листе грязной бумаги, на которым рядом часто начертаны слова «оргия» или «извращение», в лучшем случае «тайное» и «непостижимое».
В основе интегральной тантры как максимально полной и целостной концепции мы находим отражение традиционной и современной европейской тантры, дополненное совершенно новыми актуальными структурами из таких областей как групповая психотерапия, искусство, культура, построение сообществ, динамическое общение, бизнес и менеджмент. Другими словами, интегральный подход заключается в том, что из традиционного тантрического наследия мы почерпнули духовные основы и сексуальные средства (ритуалы), а из современной европейской концепции ее разносторонние методы, направленные на растворение сексуальных табу, страхов и блокад. Самым важным же является то, что при этом мы дополнили их различными сексуальными упражнениями и медитациями, глубоко адаптированными специально для европейской и российской культуры, не забыв при этом о важной роли искусства и творчества в тантрических практиках, а также об общении, форуме и интеллектуальном понимании сексуального взаимодействия.
Интегральная концепция реализуется мультимедиально, с применением самых современных компьютерных, видео- и музыкальных технологий, широко используются видеофильмы («другое» кино) и музыка из разных направлений (авангард, нью эйдж, техно, арт-рок, транс, медитативная). Наши упражнения исследуют роли маски и тени в индивидуальной сексуальности, то есть непосредственно работают с игрой и агрессией в сексе, трансформируя их в нежность, флирт и страсть. Все это способствует дифференциации тела от ума, духа и тени с целью дальнейшей интеграции и оптимизации, нахождения личного баланса и гармонии в отношениях с партнером.
Преимуществом здесь является то, что мы принимаем все, что возможно использовать продуктивно, ничего не чураясь и не отвергая. Мы выявляем и демонстрируем позитивные аспекты эго, тени, современного общества и культуры с их целеустремленностью, ориентацией на продуктивность и самоотдачу. Мы черпаем лучшее даже из технократии, науки, эзотерики и психотерапии. Интегральная тантра творит всеобьемлющую, цельную и многогранную сексуальность собственными силами, в полной мере реализуя высокий потенциал тела, ума, духа и тени.
"Для человека нет ничего невыносимее свободы" - говорил Ф. М. Достоевский. И все равно существует некоторое количество людей, (на самом деле, наверное, очень небольшое), людей, всеми силами стремящихся к свободе. Эти люди сознательно оставляют все, полюбившееся им: удовольствия, увлечения, интересы, занятия, отношения, даже города и страны ради некого чувства, - а именно того, которое зовется свободой, этого очень редкого и очень тонкого чувства полной независимости от всего. Эти люди, если мне будет позволено так их назвать, - мазохисты. И мазохисты они потому, что они, оставаясь полностью в своем уме, в полном сознании, выбирают и полностью принимают боль, зачастую очень сильную. И, мало того, они еще получают от этой боли тем большее неслаждение, чем сильнее она. Ибо расставание с любимой привычкой, с удовольствием, с близким человеком, с излюбленным занятием, делом, домом, местом как факт причиняет боль, оставляет часто неизгладимые шрамы и раны, которые хотя и можно зализать, но невозможно забыть. Это похоже на тщательно замазанные в стене дырки от гвоздей: даже если замазки почти не видно, ты все равно знаешь, что она есть.
Какова же сущность, природа свободы, и почему есть люди, действительно стремящиеся к ней? Зачем, ради чего эти люди оставляют свое самое дорогое, принося в жертву имено то, что имеет для них самое большое значение, не смотря на связанную с этим невыносимую боль? Каков смысл этого отдельно взятого поступка, или даже смысл жизни, построенной на таком принцыпе?
Как мне кажется, сущность свободы заключена в отсутствии обладания. И чем меньшими вещами человек обладает, тем более он свободен.
Свободный, по-настоящему свободный человек - это человек, который ничего не имеет, ничем не обладает, у которого ничего нет.Свободный человек не имеет собственности, не имеет денег, он не имеет дома, родины и пристанища.
Свободный человек не имеет партнера, жены или мужа, друзей или приятелей, и он не имеет учителей и учеников, наставников и поклонников. Мало того, по-настоящему свободный человек вообще не имеет авторитетов и каких-либо отношений. Истинно свободный человек всегда совершенно один.
Свободный человек также не имеет детей, он свободен как от самого инстинкта продолжения рода, так и от какой-либо формы бессмертия или увековечивания себя, даже если эта форма вполне естественна, приемлима, распространена или даже необходима.
Свободный человек не обладает профессией, не имеет работы, занятия или призвания. Поэтому он свободен от любой функции, как индивидуальной, так и социальной, от всякого дела, от любого действия, как ради денег или ради других людей, так и ради удовольствия, или для самого себя.
Свободный человек также не имеет сторонников или противников, он свободен от всякой поддержки или конфликта, от всякой общности, борьбы, как за что-то, так и против чего бы то ни было.
Из этого следует, что свободный человек свободен также и от культуры, от национальности, а главное - от власти.
Свободный человек свободен от сексуальности, от наркотиков, от всех удовольствий, включая потребление пищи, общение, созерцание картин, прослушивание музыки, вкушения ароматов. Он не имеет всех этих удовольствий. Он свободен от наслаждений, от самого принцыпа обладания чем-то с целью получения наслаждения.
Свободный человек не обладает книгами или учением, он не обладает никакой моделью правильной жизни, никакой концепцией истины или смысла. Поэтому свободный человек не обладает словами и не стремится обладать ими. Ему просто нечего сказать. И поэтому его никогда никто не поймет. У свободного человека всегда нет слов. Поэтому свободный человек не философ, не писатель, не психолог и не гуру.
По-настоящему свободный человек не имеет ни веры, ни надежды, ни любви. Поэтому он не имеет религиозных убеждений. Он вообще не имеет ни убеждений, ни конфессии, ни бога. Он никогда не попадет в рай, никогда не обретет жизнь вечную, ему никогда не простят его грехи и не поблагодарят его за добрые дела. Он никогда больше не инкарнирует, ни в одном из миров, земных или небесных. Свободный человек смертен.
Свободный человек - мертвый человек.
Свободный человек не обладает ни идеалом, ни красотой. Он свободен от идеала и красоты, от красоты идеала и идеала красоты. Он свободен и от совершенства. Поэтому свободный человек не перфекционист, не эстет и даже не художник. Свободный человек некрасив и несовершенен.
Свободный человек не обладает волей, эго, желанием, долгом, обязанностью. Он никогда никем не станет и ничего не будет иметь. Он свободен как от "Я", так и от "Сверх-Я".
По-настоящему свободный человек свободен от самого себя.
Речь здесь не идет о радикальном отрицании благ ради абстрактного духа или познания Иного, и не о самоотрицании или подавлении, но о состоянии, о чувстве свободы. Способны ли Вы прочувствовать это состояние оставления всего, освобождения, свободы?
Для начала попытайтесь на мгновение оставить свою самую любимую вещь. Например, попытайтесь представить, что Вы больше никогда не позавтракаете на кухне с любимой девушкой, подругой, другом, женой или мужем. Что Вы никогда больше не выпьете с ней или с ним чашку кофе, вообще больше никогда не сделаете глоток кофе, ни один глоток. Представьте себе, что Вы больше никогда в жизни не выкурите сигарету, не выпьете рюмку водки или бокал вина, больше никогда в жизни не займетесь ни с кем любовью. И сексом без любви Вы тоже не займетесь. И у Вас больше никогда не булет детей. Вы умрете и с Вами вместе умрет Ваше имя, Ваша фамилия, Ваш род и все, что с ним связано. Остановитесь сейчас и представьте себе это расставание навсегда . Оставайтесь в этом состоянии. Чувствуете боль ?
Теперь представьте себе, что Вы оказались где-то на краю света и у Вас в кармане нет ни цента. Действительно нет. У Вас в портмоне тоже нет денег, и на счету в Банке тоже нет. Если у Вас есть несколько счетов, представьте, что денег нет ни на одном из них, и в долг взять Вы тоже не можете. Представьте себе, что у Вас вообще нет счетов в банке. Вы стоите на улице и денег у Вас действительно совсем нет . При этом у вас нет друзей, родителей или знакомых, у которых Вы можете взять в долг. Вы находитесь в чужой, очень бедной стране, в которой Вы не знаете языка и вообще никого не знаете, например в какой-нибудь африканской пустыне вночи. У Вас нет телефона, и документов нет, нет у Вас и дома или приюта. Вам некуда идти. Нечего есть. Не с кем поговорить. Что Вы сейчас чувствуете?
При этом, Вам и не нужно куда-то идти. Вы забыли, где Ваша родина, где Вы воспитывались, жили и какой Ваш родной язык. У Вас никого и ничего нет. У Вас нет занятия или профессии, нет никакого хобби или интересов, Вы не знаете, в чем состоит Ваше призвание, поэтому даже если Вы выучите или вспомните какой-нибудь язык и выберетесь отсюда, у Вас нет будущего. Вы ничего не можете сделать, ни для себя, ни для кого-то еще, ибо у Вас никого и ничего нет. Никто также ничего не сделает для Вас, ни плохого, ни хорошего, у Вас нет ни друзей, ни врагов. Вы совершенно одни в этом мире: без партнера, родственников, детей, друзей, денег, языка, дома и родины. Что Вы чувствуете?
Теперь, не отвлекаясь от этого чувства, представьте себе, что у Вас не было, нет и не будет никогда учителя или нескольких учителей, наставников, советчиков, психотерапевта, авторитета, отца, то есть человека, который прошел дальше Вас на жизненном пути, который сильнее или глубже Вас и потому может помочь, подсказать, дать Вам какие-то ориентиры? У Вас никогда не было, нет и никогда не будет такого человека. Вы не знаете, в каких книгах о нем или о необходимых в Вашей ситуации действиях можно прочесть, тем более У Вас нет книг и читать ни на одном языке Вы тоже не умеете. Писать Вы не умеете тоже, поэтому и передать Ваше состояние некому, и рассказать нельзя, и послушать. У Вас нет слов. Что Вы теперь чувствуете?
Возможно, даже очень вероятно, что в такой ситуации Вы сперва выкурили бы сигарету, или выпили бы водки или пива, или приняли бы какой-нибудь другой наркотик. Но у Вас ничего нет, и Вы твердо решили больше никогда ничего не принимать. Вы бы сейчас, наверное, с удовольствием занялись бы с кем-то сексом, даже не важно, с кем именно, но никого нет рядом. Возможно, что тогда Вы решите заняться самоудовлетворением, но Вы ведь раньше обещали... Вы бы сьели чего-нибудь вкусненького, сладкого, соленого, горького, да просто пожевали бы хлеб или жвачку, да только нечего. Послушали бы музыку, да плеера нет, и вокруг полная тишина: нет ни поющих птиц, ни шума ветра, ни даже гула большого города. Нет цветов, которые можно было бы понюхать, нет другого тела, которого можно было бы коснуться. Нет даже пейзажа, который можно было бы созерцать! Только полная темень и ночь в пустыне. Без ничего. Что Вы сейчас чувствуете?
Вам не с кем и не за что бороться, некому подчиняться и некого подчинять. Возможно, что Вы нарисовали бы пальцем круг на песке вокруг себя, но в этой пустыне нет даже песка, только бесконечный бетонный пол.
Помните, что Вы также не можете помолиться богу, потому что в него не верите и не имеете религиозных убеждений, Вы не знаете ни одной молитвы и понятия не имеете, как оная могла бы звучать. Вы не верите в жизнь вечную, в реинкарнацию или во всепрощение. В этой ситуации Вы вообще ни во что не верите, даже в наличие какого-то смысла той ситуации, в которой Вы оказались. И надежды у Вас тоже нет, ибо когда ни во что не веришь, на что же тогда надеяться? Вы никого не любите, ибо любить здесь некого, да и как можно любить безверно и безнадежно?
У Вас есть только один выбор, точнее только одна свобода выбора: либо просто воспринимать, оставаясь с тем, что есть, либо попытаться убить себя. И, когда Вы делаете этот выбор, пытаетесь совершить последнее, Вы вдруг обнаруживаете, что у Вас нет тела. Теперь у Вас нет выбора. Что Вы чувствуете?
Да, сейчас Вы совершенно свободны.
Ибо свобода - это не только наличие выбора, но и его отсутствие.
Именно поэтому некоторые люди сознательно лишают себя любимых вещей, любимых дел, людей и удовольствий, не смотря на всю ту огромную боль, которая следует за таким прощанием. Эти люди становятся свободными от чего-то, и тем самым свободными для чего-то. И чем больше всего они оставляют, тем больше они становятся открытыми для всего. Оставив все, отрекаясь, отказываясь, прощаясь, не обладая ничем и претерпевая боль (от) оставления, становишься пустым. Состояние пустоты есть свобода. Эта свобода едва уловима. Ибо еще не успев от всего отказаться, едва успев стать пустым, ты почти сразу же открываешься всему, принимаешь, встречаешь, становишься способным воспринять наслаждение (от) обретения.
И в этой точке уже начинается тантра, а свобода заканчивается.
О чувствах, Любви и удовольствиях
Каждому из нас Богом дан огромный подарок – наши чувства, наша способность воспринимать и познавать мир с помощью чувств. Благодаря чувствам мы непрестанно и бесконечно находимся в контакте с миром. В человеке существует бесконечное множество чувств, все их невозможно перечислить. Но: даже только общепринятые пять чувств – зрение, слух, осязание, обоняние и вкус - универсальны. Каждое из них,, как само по себе, так и в комбинациях с другими, способно подарить нам тончайшее удовольствие, каждый раз новое, уникальное, неповторимое. Каждое из наших пяти чувств является неиссякаемым источником, божественным инструментом для получения каждый раз новых ощущений и их комбинаций, которые мы можем воспринимать, в зависимости от степени расширения и развития нашего сознания и потенциала нашего восприятия по-разному, глубоко или поверхностно, тонко или грубо, проникновенно или отстраненно. Каждое наше ощущение, даже самое обыкновенное, банальное, на самом деле является тонким блаженным наслаждением, приподнесенным нам этим миром ни за что, просто так, как подарок.
Вследствии нашей истории мы очень далеко ушли от чувств, разучились чувствовать, пренебрегли нашей способностью воспринимать мир, нашим самым дорогим бесценным подарком. Забыв о том, что на самом деле значит чувствовать, разучившись пользоваться волшебным инструментом, мы, тем не менее, жаждим удовольствий, постоянно не удовлетворены нашим состоянием, жадно желаем новых приятных ощущений и всячески недовольны их отсутствием. Но мы слишком ленивы или невежественны для того чтобы воспользоваться волшебной палочкой, напрячь наши чувства, сосредоточить наше восприятие на рае, окружающем нас. Наша жадность заставляет нас снова и снова желать больших и новых удовольствий, при этом оставляя нас пассивными для их получения. И, даже если мы бессознательно вдруг еще выхватываем какое-нибудь ощущение из мира случайно, мы как правило быстро теряем и разрушаем его. Основными факторами, способствующими потере ощущения удовольствия я считаю движение мысли и разговоры, а также желание удержать это удовольствие, которое всегда и непременно исходит из мышления.
Различные духовные учения, течения или ритуалы, а также некоторые (истинные) формы психотерапии направлены на возвращение нас к чувствам, на воспоминание о способности чувствовать, на обучение овладевания нашими чувствами и утончения нашего восприятия. Так же как спорт развивает наше тело, а интеллектуальная деятельность наш разум, также и тантра, например, развивает способность чувствовать в нас. С помощью тантры мы можем снова овладеть нашими чувствами, обострить наше восприятие до того состояния, когда мельчайшее дуновение из внешнего мира способно вызвать в нас бурю сильнейших и приятнейших страстных ощущений. Это состояние ведет нас к Любви.
Итак, владение собственными чувствами способно привести нас к Любви. Такому владению собой мы учимся в медитации, то есть в осознанном направлении внутреннего внимания на внешние переживания. Медитировать можно на что угодно. Созерцая цветок, пламя свечи или прекрасную картину какое-то определенное время, а также обращаясь к другим нашим чувствам (слушание музыки, вкушение ароматов, осязанию чего-то приятного) мы способны получить энергию, силу или Любовь, которую затем можем определенным образом выразить в ее трансформации, то есть перенеся ее позитивное содержание в мир, изнутри - наружу. Такая трансформация энергии Любви может выражаться например в произведении искусства, заботе о природе, детях, людях или окружающем мире, во внимании и чуткости ко всему живому не только в нас самих, но и вокруг нас. Подобно сильному источнику света, который освещает все пространство вокруг.
Именно таким образом мы способны сделать мир лучше, и тем самым удовлетворить те наши амбиции, которые заключают в себе реальный смысл, эволюцию – те, которые призваны стимулировать расцвет в нас, а не являются пагубными компенсациями наших истинных устремлений. Именно этот расцвет является тем удовольствием, к которому все мы непрестанно стремимся, и которое мы всячески компенсируем другими средствами: зависимостями, обжорством, общением, употреблением алкоголя или каких либо наркотиков (телевизор, интернет, работа, напрасные мысли)
Они оба были прекрасными людьми, и вместе составляли красивую пару, уже долгое время живущую вместе. Присутствовало впечатление, будто они понимают друг друга с полуслова, или вообще без слов. Чувствовалось, что они прекрасно подходят друг другу, что взаимопонимание и сопереживание развито у них очень глубоко, и что живут они совсем без конфликтов. Гармония между ними ощущалась настолько сильно и непосредственно, что казалось, будто они вдвоем составляют единое целое.
Они вместе часто посещали тантрические семинары и много говорили о Любви. Оба считали, что нашли друг друга, и оба считали себя счастливыми. Когда их спрашивали, что они ищут и чего ожидают от тантры, они отвечали, что не знают. А когда заходил разговор о полигамии, они говорили, что не понимают ее, но в то же время чувствуют в ней что-то притягательное, интересное, таинственное. И оба хотели заглянуть в новый мир.
Моногамия в традиционном понимании подразумевает обмен сексуальной энергией только с одним партнером. Этот подход заключает в себе много преимуществ, потому он и привлекает многих. Моногамия красива, завершенна, гармонична, ведь она на практике дает обоим партнерам продолжительное чувство полного единения, а также чувство реализации расхожего поэтического представления о двух некогда разделенных половинах, случайно или намеренно снова нашедших друг друга. Она также дает обоим чувство надежности, защищенности, доверия. Она помогает избежать различных страхов: потери, разлуки, обделенности, одиночества, то есть всего того, что обычно называют ревностью; в этом смысле сознательная моногамия для обоих является идеальным способом избежать страха, своего рода сознательным побегом от болезненных чувств. Также моногамия предоставляет обоим партнерам чувство собственности, владения друг другом и абсолютной власти, стремление к которой заложено почти в каждом из нас от века. И главное преимущество: моногамия позволяет постоянно и регулярно исследовать сексуальность, то есть вместе погружаться в глубину, вместе развиваться сексуально, вместе проникать в ядро бытия, в идеальном случае и на более высоких уровнях без страха когда-нибудь потерять партнера, что означало бы конец сексуального роста.
Есть люди, для которых глубина развития является главной и единственной (само)целью, они желают перманентно углубляться в один вопрос и одну тему, и когда-нибудь добраться до первичного, до эссенции или первоначальной субстанции жизни. Поверхность земной коры не интересует таких людей, их интересует ядро земли. Для таких людей традиционная моногамия действительно является идеальным решением, гарантирующим не только реализацию их цели, но еще и сопутствующие ей надежность, обладание, постоянство и спокойствие.
Но таких людей крайне мало; к тому же, даже если они иногда встречаются, они часто заражаются интересом к полигамии окружающих их людей, что мешает им быть совершенно самодостаточными, ведь в каждом из нас присутствуют части других и на самом деле, на более глубоком уровне все мы едины. Стремление к моногамии, к постоянству, к надежности, к глубине отношений является только одним из человеческих устремлений, одним из путей и одной из потребностей, пусть даже у многих эта дорога и эта потребность является самой главной, основной.
Но помимо этого, или даже наравне с этим стремлением и этой потребностью существует в человеке еще и желание разнообразия, перемен, спонтанности и поверхностности. Если мы честно заглянем глубоко в себя, то мы довольно быстро обнаружим в нас это желание. Если же этого не произошло, значит наши убеждения, границы, наше кондиционирование или соответствие каким-то догмам еще слишком сильно. Нельзя постоянно идти только в глубину, по крайней мере этот подход весьма однообразен и ограничен. Развиваться вширь не менее важно и не менее интересно или достойно чем вглубь, да и самым плодородным является именно верхний слой земли. Потребность в переменах и разнообразии присутствует в нас наравне с потребностью в надежности и постоянстве. Конфликт здесь есть лишь только на первый взгляд. Это лишь конфликт разума, ума, причем ума очень ограниченного. Глубина и поверхностность не являются противоположностями, они являются лишь двумя важными свойствами, атрибутами, частями одной и той же фигуры или структуры, то есть например шара или человека, в том числе человеческого сознания. Сознание обладает глубиной и поверхностью, как шар. Поэтому в нас есть вожделение того и другого.
Способно ли проникновение в глубину, в ядро бытия сделать человека целостным? Может ли моногамия стать адекватной, целостной моделью отношений с людьми? В состоянии ли удовлетворение одной или даже ряда потребностей насытить нас, сделать нас полными, полно-ценными? Бесспорно, глубинное измерение важно, возможно оно даже важнейшее, и целостность без работы с ним недосягаема. Моногамия в конвенциональном смысле, развитие в глубину с одним человеком есть условие, предпосылка для целостности и просветления, но условие недостаточное, пусть даже и первичное. Проникновение в глубину без охвата поверхности отражает в двухмерном пространстве вектор, но не окружность (то есть только одно измерение из двух), в трехмерном же пространстве это все еще вектор, но не шар (то есть только одно измерение из трех!). Интеграция же и целостность означает гармония моногамии и полигамии в одном человеке. В этом случае моногамия как настоящий путь должна определяться по-новому, то есть не как сексуальные отношения исключительно с одним единственным человеком, но как постоянные, глубокие, доверительные сексуальные отношения с одним единственным человеком, но не вообще сексуальные отношения только с ним. Такая по-новому определяемая, так называемая интегральная моногамия вполне допускает поверхностные, непостоянные, но всегда новые сексуальные отношения с другими людьми, с несколькими людьми, то есть развитие не только в глубину, но и в ширину, и именно в этом новом смысле моногамия, еще не являясь полигамией (в новом смысле слова полигамия – глубокие и постоянные отношения с несколькими людьми) как путь по-своему целостна и прекрасна.
Что такое соблазн? Что значит соблазнить женщину или мужчину? Понимаем ли мы этот процесс, осознаем ли его?
В сознании современного рационального западного человека процесс соблазна как правило окрашен сексуально и связан с ложью, притязанием на власть, эксплуатацией и владением. Соблазнить женщину для мужчины зачастую значит всеми доступными методами, в том числе и запретными, расположить ее к сексуальной близости. В ход как правило идут все доступные средства: слова, деньги, жесты, показное раположение. Что будет с этими отношениями после секса? Для соблазнителя это маловажно и второстепенно. Главное сейчас – добиться, овладеть, по-иметь. Соблазн для женщины также значит с помощью всех доступных уловок влюбить в себя мужчину. Также и женщины часто не поступаются ничем чтобы удержать мужчину, очаровать, оставить с собой по крайней мере мысленно или чувственно на как можно более долгое время. Зачем, для чего? Они не могут это обьяснить, ибо не чувствуют желание властвовать в себе. Но как мужчины так и женщины ясно чувствуют его друг в друге, поэтому тысячелетняя война полов разгорается каждый день, каждый час и каждый миг с новой силой. Болезненные феномены в современной культуре, такие как эмансипация, феминизм, патологический гомосексуализм, вся эта пустая борьба за иллюзорное равноправие и стирание границ полов до того, что уже становится трудно различить, кто находится перед тобой, мужчина или женщина, все это лишь следствие этой бессмысленной войны.
Это лживый, лицемрный, корыстный, подлый и циничный мир, в котором каждый желает использовать другого и истинная, высокая ценность процесса соблазна в нем почти утрачена. Утеряно видение соблазна как искусства и как тонкой игры, но прежде всего утеряна волшебная суть, основа и первопричина его.
Для меня соблазн – это сознательная Игра в Любви. Не игра в любовь, а Игра в Любви. Предельно утончить эту Игру, сделать ее интересной, неожиданной, необыкновенной, прекрасной есть искусство соблазнения. Самое важное в этом искусстве, как и в любом другом сознательном действии – намерение, с которым некто овладевает им. Когда соблазнитель в Любви, ему все позволено. Да, действительно, природа, культура и эстетика соблазна подразумевают тотальную свободу. Но только одна Любовь может сделать этот свободный процесс по-настоящему прекрасным. Иначе свобода мгновенно обернется произволом и снова начнется борьба за власть, бой вспыхнет с новой силой. Любовь – та единственная всеохватывающая энергия, которая делает соблазн искусством, жанром искусства. Тогда другие искусства, другие музы, такие как музыка, поэзия, театр, танец, литература, живопись мгновенно приходят на помощь любящему, как созблазнителю, так и соблазняемой. Музыкальные инструменты, слова, интонации, стихи, песни, жесты, наряды, письма, картины – все это чудесные волшебные инструменты соблазнения, инструменты Любви, данные нам самим Богом, - это бесконечные райские пути соблазна . Чем более искусно мужчина или женщина владеют ими и чем больше таких средств находится у них в распоряжении, тем более захватывающим, глубоким и многогранным становится произведение, которое они разыгрывают и создают вместе – соблазн. Оттачивание техники его, работа над совершенствованием этого процесса, то, чем занимались куртизанки, гейши и Казанова – это интереснейший и благородный процесс, ведущий к единению душ и тел людей, но только в том случае, когда они находятся в состоянии Любви к себе, к миру и друг к другу.
Все чувства, сопутствующие этому состоянию и процессу могут и должны иметь место. Когда некто в Любви, все чувства прекрасны. Но вместе с соблазном к людям обычно приходят вожделение, желание, страсть, похоть, часто также страх и печаль. Страх и печаль, как и все остальное, заложены в нас нашей историей. Как только нам становится очень хорошо, они тут же появляются здесь, напоминая о себе. От этого нам никуда не деться, по крайней мере в ближайшем тысячелетии. Тогда важно рассмотреть эти чувства, но не отдаваться им. Быть наблюдателем, а не соучастником. Тогда они преобразуются в чувства светлые. За вожделением и сексуальным желанием окажутся открытость и готовность отдаться, за страстью и похотью – сексуальная сила, за страхом – Любовь, за печалью – нежность. Соблазн – это динамика чувств, чувственный поток, коктейль из самых разных чувств. Для того чтобы соблазн стал прекрасным нужно всего лишь радостно принимать приятные чувства, а неприятные внимательно рассматривать, позволять их и оставлять. Тогда соблазн постепенно перейдет в близость, а близость в длящиеся отношения, в дружбу, взаимную Любовь.
Каковы предпосылки, необходимые для того, чтобы процесс соблазнения был изящным, элегантным, приятным обоим? Помимо Любви и свободы, о которых мы уже говорили выше, это прежде всего готовность взять ответственность за то, что последует после соблазна. Соблазнить женщину и мужчину и внезапно оставить ее или его сразу же после этого – это подло и низко, не в правилах соблазнителя и недостойно любящего. Соблазн – прелюдия к отношениям, а не игра вне отношений, именно так его нужно рассматривать. Если некто не готов к близости и дружбе, ему нужно прежде воспитать в себе готовность, а только потом соблазнять или соблазняться. Также принятие возможности и вероятности того, что соблазн окажется неудачным является четвертым и последним важным условием. Быть готовым к тому, что вы окажетесь совсем не на одной волне, что диалог превратится в два монолога, пьеса в театр абсурда, а музыка в какофонию, быть готовым к отказу и крушению – это очень важно для настоящего соблазнителя. Ибо только при наличии этой готовности он сможет остаться в Любви и начать все сначала, с тем же самым или совсем с другим человеком. Итак, Любовь, свобода, ответственность и готовность потерпеть поражение четыре важнейшие предпосылки соблазнителя.
Соблазн – Игра в Любви, но одновременно и Игра в реальности, Игра в здесь и сейчас, в данном игровом пространстве. Если соблазнитель и соблазняемая осознают это, если оба сознательно и любя присутствуют в Игре, которая разыгрывается сама по себе в их сердцах, душах, головах и гениталиях, в Игре, которая движет ими и только отчасти зависит от них самих, то им обеспечено длящееся, глубокое, тонкое, рафинированное и всегда новое наслаждение, с которого начинается путешествие в рай.
Именно эти инструменты возможно идеально использовать в современной концепции тантры, в тантрических ритуалах.
Природа является едва ли не самым прекрасным творением Бога. Наверное поэтому именно в ней Бог как правило раскрывается нам относительно легко и в своей первозданной сути. Когда мы потерянные, удрученные, отчаявшиеся в смятении чувств бродим по свету, возможно заболев, потеряв все, или не имея под собой больше никакой жизненной опоры, нам стоит вернуться к природе, ибо в созерцании ее и внимании к ней мы способны в одно мгновение заново обрести все необходимое, но прежде всего утешение, покой и Любовь. Природа – растения, животные, вода, земля и небо – есть единственное прекрасное, существующее непосредственно, само по себе; оно не является ни порождением человеческого духа, ни творением человеческого разума, ни делом рук человека. Скорее наоборот: человеческий дух вдохновляется в созерцании природы, разум же и руки рационализируют и воплощают в жизнь изначально заложенные в природе идеи и структуры. Природа была, есть и всегда будет источником сущего, именно поэтому нам нужно заново обратиться к ней, слиться с нею, снова отдаться ей, если мы желаем вернуться к источнику. В природе заложены жизнь, игра, ритм, гармония, сексуальность, красота – все то, что делает бытие истинным и цельным. В этом свете путь природы – самый простой, невинный и чистый из всех возможных путей. И найти в себе собственную природу на мой взгляд гораздо легче, чем например писать книги или картины, или сублимировать сексуальную энергетику. Все, что для этого необходимо – это всего лишь быть скромным, простым и уметь видеть. Путь природы – это путь невинного ребенка, но ребенка внимательного ко всему живому, а также любознательного и открытого всем ветрам. Для того чтобы построить сознательный рай на Земле, открыть для себя и в себе Бога, тем самым однажды и навсегда заручась Его поддержкой, необходимо обнаружить этого ребенка в себе и принять его. И, если нам однажды удасться сознательно растворить, намеренно принять и затем позабыть всю нашу историю, наше эго, программы, амбиции и кондиционирование, то этот рай, прекрасный сад с волшебными животными и кристально чистыми водой и небом откроется нам уже здесь, на Земле.
К сожалению на протяжении всей нашей истории мы как правило занимались и продолжаем заниматься диаметрально противоположными вещами. Просто увидеть это и признать достаточно сложно, но тем не менее важно и даже необходимо. Зачастую мы нещадно эксплуатировали, откровенно насиловали природу, воевали с ней, боялись ее, и как следствие этого страха, а также жадности и борьбы, мы сегодня рискуем вместе с природой потерять самих себя, погибнуть, уничтожив источник собственной жизни. Если мы в самом скором времени не опомнимся, наступит неминуемая катастрофа, всей нашей планете придет конец.
К такому трагичному и опасному положению вещей привел нас на мой взгляд прежде всего патриархальный уклад. Ведь если мы внимательно посмотрим на наше отношение к природе, то мы легко обнаружим множество совпадений с отношением мужчины к женщине в процессе развития нашего общества и культуры. Да, в природе мы видим именно женщину, при этом в ней мы находим как красоту, так и коварство, чувствуем к ней как Любовь, так и страх. Наше отношение к природе можно грубо и условно разделить на романтическое, потребительское, научное и враждебное, при этом все эти четыре способа обращения с природой можно проследить на примере отношения к женщине.
Первое, романтическое отношение к природе сегодня к счастью и к сожалению можно встретить как правило лишь в сфере людей искусства: художников, поэтов, музыкантов. Идеальным зеркалом, отражением такого отношения к природе может послужить живопись, как правило старинная, например фламандские натюрморты, пейзажи художников-романтиков или работы прерафаэлитов. Такое романтическое, любовное и тонкое отношение подразумевает вдохновение, поклонение, нежность и эстетизирование природы. Но оно не подразумевает трансценденцию и преодоление природы ради культуры, которые являются совершенно необходимым. И это отношение в принципе соответствует идеализированному и законченному отношению мужчины к женщине, именно таким мы находим его например у великих художников. Женщина для мужчины в этом свете прежде всего муза, единственная богиня и предмет поклонения. Его миссия тогда состоит в том чтобы нежно непрестанно созерцать, быть внимательным к ней, уважать, холить и лелеять, постоянно делать ей маленькие и большие подарки, ласкать, ухаживать и заботиться о ней. Тогда женщина своей красотой, чуткостью и внутренней силой сможет достойным подарком ответить мужчине на его Любовь, то есть не только вдохновить его на создание произведение искусства или любую другую достойную его деятельность, но также и помочь ему в этом, а в идеале и подарить ему, себе и миру новую жизнь. Именно такое отношение мужчины к женщине и к природе в принципе является единственно верным и релевантным, ведь таковым оно самой природой изначально и было задумано! И именно возвращение к этому полюбовному способу взаимодействия с природой как с женщиной способно еще спасти ее и тем самым нас самих от погибели. Тем не менее, природу необходимо культурно преодолеть, но именно эту необходимость большинство людей понимают неверно.
Поэтому доминирует у нас сегодня скорее потребительское отношение к природе, продиктованное именно потребительским отношением мужчины к женщине на протяжении многих столетий. Эксплуатация женщины мужчиной, в том числе и прежде всего сексуальная эксплуатация, нашла свое отражение в эксплуатации и насилии над природой. В своем желании рационально, жадно и до конца использовать все внешне прекрасное, нежное и слабое, тем не менее обладающее будто бы неиссякаемой внутренней силой и потенциалом, мужчины перенесли свое отношение к женщине на природу, на окружающий мир. Эта перманентная жесткая пенетрация (именно эта на лишенная вычурности метафора кажется мне наиболее уместной для передачи того отношения к женщине, которое было принято в патриархальной культуре), обусловлена не только мужской жадностью, но и страхом. Точнее, первая происходит из второго.
Ведь именно этот первичный страх перед природой и женщиной, страх перед Другим привели мужчину к такому отношению к ним. В философских кругах Гегель кажется был первым, кто увидел в природе прежде всего ужас, хаос, жестокость, непредсказуемость, величие и страх. Возможно, что такое его личное отношение было обусловлено его отношением к женщине, его страхом перед ней, однако именно такое отношение было свойственно древним мужчинам. В них женщина как существо другое, незнакомое, непонятное ассоциировалась именно с этими понятиями и вызывала соответствующие чувства, то есть отторжение, враждебность, а после и желание использовать, испить до конца, подавить, уничтожить.
Также и познавательный, научный интерес мужчины к природе и к женщине, во многом сыгравший позитивную роль в процессе (культурной и научной) эволюции, обусловлен именно этим страхом. Развитие биологии, ботаники, зоологии, анатомии было спровоцировано как чисто сексуальным интересом к женщине, так и страхом перед неизвестным, породившим желание его познать и понять. Расчленение трупов первыми исследователями-анатомами визуально во многом напоминает сексуальную пенетрацию, смешанную с чисто вуайеристской страстью, а перед входом в Сорбонну до сих пор стоит статуя обнаженной женщины, воплощающей собой научную истину, и надпись на пьедестале гласит: «Истина открывает себя любопытному глазу исследователя.»
При понимании, познании женщины и природы речь идет о глубоком чувствовании и интеграции всех женских и природных сторон, и прежде всего так называемых сторон негативных. И действительно, как существа более близкие природе женщины зачастую хаотичны, импульсивны, спонтанны; их истеричность в общем идентична природным катаклизмам и стихийным бедствиям. Но некоторые спонтанные проявления жестокости природы следует расценивать не как средство агрессии или мести, а как предупреждение, сигнализирующее об ее истощении, о том, что дальше продолжать так нельзя. Природа стихийным бедствием, а женщина истерикой желают обратить наше внимание на опасность. И прекратить эту войну возможно только последовав этому импульсу, а не отвергая его. Последовать – значит обратить все внимание и прочувствовать боль и безисходность, которую часто ощущают женщина и природа.
Найти и трансцендировать природу и тем самым спасти ее мы можем лишь представив себя на ее месте, а затем нежно и всеми фибрами души и сердца полюбив ее. Тем самым мы наконец оставим ее в покое и предоставим ей полную свободу. Точно также мы должны нежно полюбить и дать свободу женщине, спасти ее, дав ей возможность расти спонтанно, по плану, заложенному в ней Богом, под солнцем и открытым небом, подобно прекрасному и нежному цветку или плодородному и сильному дереву. Когда мы, мужчины, сами откроем в нас нашу изначальную природную Любовь к женщине, только тогда наши женщины и наша планета будут в безопасности и смогут по достоинству оценить и одарить нас.
